— Значит, не помнишь, — резюмировал бог, опуская взгляд.
— Что? — поинтересовалась я, потирая покрытые пупырышками предплечья.
— Все, — хмыкнул бог, и в глазах его появилась теплота, которой от бога Смерти никак не ожидала, — Ничего не помнишь.
— Если вы…то есть ты о моем прошлом, то да.
— О нем самом, — кивнул.
Морщинки появились у глаз. Знакомые такие морщинки.
— Даже имени не помнишь?
— Угу, — вопрос напрашивался сам собой, но я боялась задать.
— Да, ты была мертва, — прочитав мои мысли, ответил Зисс, — Семь лун ты принадлежала только мне. Да и потом…
— И ты отпустил? — ошеломленно ахнула я.
— За тебя очень просили, — улыбнулся бог, — Всегда просили.
Улыбка бога Смерти теплая, нежная, отзывчивая, и в тоже время грустная. Смотря в такое лицо Владыки Безмолвия, я поняла, что готова уйти, растворится в бесконечности времен, забыть все, что заставляет меня жить — сдаться во власть пустоты. Забыть…
— НЕТ!!! — вскрикнула, отрывая взгляд от его лица.
Меня трясло, струйка пота сбежала по виску. Сердце грохотало где-то у горла, и озноб сотрясает тело. Животный ужас охватил меня, когда поняла, что, почти согласилась принять его предложение — уйти.
— Прости меня, я должен был проверить, — тихо прошептал Зисс, глядя меня по голове.
— Что? — истерично взвизгнула я, — Что проверить?
— Готова ли ты к своему прошлому.
— И? — всхлипнула, утирая бегущие по щекам слезы.
Как оказалась в его объятьях, не помню. Ощущение такое, как будто так уже было не раз, и не скажу что неприятно. Просто странно.
— Очень скоро ты столкнешься с ним нос к носу, — прошептал Зисс на ухо, укачивая точно ребенка, — Я должен быть уверен.
— В чем? — подняла на него зареванные глаза.
— Что ты не спасуешь перед ним, — спокойно объяснил Зисс.
— Мне было страшно, — пожаловалась ему.
— Знаю, — Зисс погладил по щеке, — Признавать свои ошибки всегда страшно.
Бог прижал меня к себе. Его объятья стали другими, нежными, успокаивающими. Я полностью расслабилась.
— Иди в замок. Делай то, что подскажет тебе твое сердце. Ничего не бойся, — шептал Зисс, укачивая меня, — Борись за свое прошлое, борись за саму себя, и ты вновь обретешь своих родных и близких, верных друзей и свою любовь.
Его голос дымкой проникал в мое сознание, стирая сомнение и печаль, которые много лет царили в моем сердце. Глаза закрывались, тягучая дрема сковывала тело, и на меня снизошел покой, но я все еще слышала убаюкивающий голос бога Смерти.
— А вернутся ко мне, ты всегда успеешь. Я буду ждать — двести, триста лет, века….Мой подарок…. Река времени обойдет тебя стороной…. Селефина, живи столько, сколько ты пожелаешь.
Мне не удалось поспать и двух часов после того, как мою тушку принесли в барак. Никто ничего не слышал, даже Светлячок, у которого от природы чуткий сон, ни разу не проснулся.
Когда вызвали на дневное дежурство, хотелось послать всех куда подальше, и продолжить спать. Но это в теории, а на практике, долго злобно ругнулась и начала собираться. Капитан так и не поверил в то, что готовится покушение на короля, но это уже не принципиально, со мной пойдет верный своему слову человек, который сделает все возможное, чтобы операция не сорвалась. Ну, а с ним в придачу, пойдут еще несколько головорезов, верных клятве Кошачьему Когтю, как Светлые паладины, истине и правде.
Первым делом метнулась в соседний район повидать одного не доброго, но знакомого. Проблему с кладбищем нужно было решить и срочно.
— Доброе и спокойное утро, Имар, — поздоровалась я, когда в дверном проеме появился невысокий, лысеющий мужчина лет пятидесяти, в сплошной мантии черного цвета, с единственной прорезью для головы.
Имар еще не совсем проснулся, когда проскользнула в его холостяцкую обитель. Для него утренние побудки сущее наказание. Его время где-то вторая половина дня и позже, а в иное время слуга Зисса предпочитал непрерывный сон. Можно было найти кого-нибудь другого, но поиски неуловимой Чиуми, или хитрого Гамбаро, это лишняя трата времени, которое сегодня у меня в цене, как драконья кровь.
— Что тебе понадобилось в такое время, Сэл? — не скрывая раздражения, возмутился Имар.
— Упыри на кладбище, — коротко и по существу ответила я.
— Ну, и что? — пожал плечами слуга Зисса, — На кладбище они не редкость. Один-два, это приемлемо. Из-за этого не стоило будить меня в такую рань.
— Четыре, — хмыкнула я.
— Что четыре? — не понял Имар.
— Четыре упыря на Городском кладбище.