Старик замычал, кивая головой, как если бы я рассказала историю его жизни. Я грустно вздохнула, немного наигранно улыбнулась, надеясь, что эти двое поймут мою тревогу и смятение.
— Ты последний приезжий торговец? — спросила я стрика.
— Уг-у, — закивал старик, ковыряя в горшочке с творогом.
— Мать Небесная! — воскликнул Лур, — Что же делать?
— Ничего не делать, — вздохнула, потирая кончик носа — Пока ничего не делать. Сперва, нужно понять, кто же виноват, что все жители замка Орсак обратился в немертвых.
— И как нам это выяснить?
— В случае с деревней, виноват был деревенский старейшина, продавший всех своих родичей за беззаботную и богатую жизнь. Получил он все сполна, вот только был и сам заперт в этой ловушке.
— Сердце зла? — предположил Лур.
— Немного пафосное название, но так и есть, — кивнула я, — Хотелось бы мне понять, чье сердце в Орсаке стало источником всех бед. Но для этого нужно попасть на прием к королю.
— Это трудно?
— Я поговорила с Мадлен, она объяснила, что в таком виде, что у меня сейчас, туда не сунешься. Придется идти к швее.
— Зачем? Ты же можешь наколдовать?
— Глупый. Как я могу пользоваться магией в месте, где даже стены высасывают из тебя Силу. Любой порыв магии и заклятье иссушит меня, как палящее солнце Хармида.
— То есть? — не понял Лур.
— Это заклятье было изобретено гением, но использовано жаждущими безграничной власти людьми. Это они уже предусмотрели все, включая попытку устранения Мирного Иссушения изнутри. Срыв грандиозных планов из-за какого-то колдуна, ведьмы или мага? Они не могли этого допустить, и усилили заклятье, извратив его так, что любая магия, использованная в источнике, станет маяком. То есть жертва сама выдаст себя с головой.
— То есть ты не можешь использовать магию, — наконец, дошло до него.
— Да. И это только одна из причин, — нахмурилась я.
Драконид погрустнел, у него все еще урчало в животе, а тут еще такие безрадостные новости. Для здорового мужчины, его комплекции, вяленого мяса было не достаточно. Но ему придется потерпеть.
— Так, я иду к швее, — выходя из номера, обратилась к мужчинам, — а вы сидите здесь и не никуда не выходите.
Оба кивнули. А что еще им оставалось, как ни ждать моего возвращения?!
Когда-то двухэтажное сооружение с вывеской: Пошив Платья, стоял в самом неприметном уголочке, между стеной и сапожной лавкой, которую я узнала по покореженному ржавому сапогу, прибитому над входной дверью. Домик швеи напоминал маленький грибок со шляпкой, такими округлыми и гладкими были его стены и крыша. Вымытая ливнями штукатурка, хлопьями валялась по периметру, глиняные стены покрылись трещинами, как лицо старика морщинами, пустые прорези круглых окон тоскливо смотрели на голую стену соседнего дома. Из проема двери, где все еще скрипели две одинокие доски, на меня смотрело слабое подобие на человека. Маленького роста, скрюченное и морщинистое, с отекшими веками, прикрывающими полупустые глазницы, острым, хищным носом, ртом по-жабьи широким, скошенным в бок, а за узкими ниточками губ, ряд острых как иглы зубов.
Я увидела, как затрепетали ноздри, принюхиваясь к сырому осеннему воздуху, как высохшие глазные яблоки покрутились в глазнице, а костлявые руки потянулись в мою сторону. Но для немертвой я существовала только как источник сил, она не могла видеть меня, как видела ее я.
Закрыв глаза, позволила сознанию окунуться в прекрасный сон Орсака, который видит здесь каждый. Мир поплыл, сгустились краски, рождая в голове удивительный образ замка Орсак таким, каким он был когда-то.
Из сырой осени меня возвратили в позднее лето. Дом, похожий на гриб, расцветки мухомора, круглые окошки в которых трепещет огонек масленой лампы, белая овальная дверь с бронзовой ручкой. К стене, справа от входа, прибиты: новенькая вывеска с позолоченными буквами и колокольчик.
Звякнул язычок колокольчика, и я восхищенно прислушалась к вибрациям нежно-трепещущего звука. Кто бы ни создал Мирное Иссушение — он гений. Мир, в котором живут обитатели замка, может быть почти реальным, почти настоящим, каким воспринимают его Лур и старик. Но мои глаза уже увидели то, во что превратило заклятье это маленькое королевство, я больше не верила в красивую сказку.