Открыв письмо, я быстро пробежала взглядом по тексту:
Алекс, привет! Засекли странную волновую активность на наблюдательном пункте вчера ночью. Источник пока не определён, но данные очень интересные. К концу недели ожидается пик активности, и нужно будет всё записать. Готовь оборудование, скорее всего, предстоит много работы. Колин.
Я перечитала сообщение несколько раз. Волновая активность... Это могло означать что угодно: всплески звёздной радиации, гравитационные возмущения, даже что-то более редкое и необычное. Пока источник активности не был определён, вся команда оставалась в напряжении.
«Рабочая неделя будет насыщенной,» подумала я, записывая заметку на завтра: уточнить детали с Колином.
Я открыла программу для планирования, проверила расписание и села сортировать данные из предыдущего исследования. В голове всё складывалось в чёткие задачи, как пазл, который приятно разгадывать. Я всегда любила, как наука превращает хаос в порядок.
Прошло около часа. Я отключила ноутбук и потянулась, разминая затёкшие плечи. В комнате было тихо, только часы на стене отсчитывали время, заполняя тишину.
Мой взгляд случайно остановился на футляре со стрелами у стеллажа. На мгновение я замерла, будто эти стрелы могли заговорить. В памяти всплыли эпизоды с тренировки: аромат леса, натянутый лук, звонкий смех Анны и её подшучивания. Это были моменты, когда всё казалось простым и понятным, почти идеальным.
Но почему-то, вспоминая слова тренера о предстоящем выступлении в поместье, я ощутила лёгкий холодок.
«Старинное поместье,» пронеслось у меня в голове. Что-то в этих словах казалось неуместным, тревожным. Это была совсем крошечная искра чувства, которое я не могла объяснить.
«Что-то со мной не так в последнее время,» подумала я, тряхнув головой, чтобы отогнать мысли.
Я выключила свет и, кутаясь в плед, направилась к кровати. Однако странное ощущение так и не покидало меня.
Глава 7
Неделя выдалась загруженной. Каждый день начинался с чашки кофе, слегка разведённого молоком, и кончался не раньше полуночи. Ощущение, будто время сжималось, как пружина, особенно когда речь шла о загадочной световой активности, которую засекли несколько дней назад.
Я стояла в лаборатории, глядя на мониторы, где ряды данных текли, словно бесконечная цифровая река. Каждая строка — показатели волн, их амплитуда, частота, направление. И каждая строка — новая загадка.
— Вы заметили это? — Голос Колина раздался где-то за спиной. Он указал на один из графиков, который показывал внезапный всплеск энергии.
— Амплитуда увеличивается, — пробормотала я, придвигаясь ближе к экрану. — Причём нерегулярно. Будто что-то колеблется в точке источника.
— Это аномалия. Такое не должно быть. — Колин звучал то ли обеспокоенно, то ли взволнованно.
Мы предполагали, что волны могут исходить от какого-нибудь удалённого космического тела — возможно, звезды, которая готовится вспыхнуть, или массивного объекта, скрытого за облаками газа. Но эта гипотеза не объясняла хаотичность сигналов.
— Тебе это не напоминает... — начал Колин, но я перебила его:
— Не начинай с конспирологических теорий. Это просто данные.
Он рассмеялся:
— Я только хотел сказать, что это напоминает первую аномалию, которую мы засекли в прошлом году. Помнишь?
Я кивнула. Тогда мы так и не выяснили, что это было, хотя данных накопили уйму. Возможно, и сейчас история повторяется.
В лаборатории было прохладно, как всегда. Оборудование ровно гудело, и это навевало спокойствие. Я уткнулась в расчёты, стараясь уловить закономерность в скачках волны. В такие моменты наука была моим прибежищем. Здесь всё было рационально, обоснованно. Как и всегда.
Но не в этот раз.
— Алекс, мы готовимся к замерам в субботу. Будешь на связи? — спросил Колин, собирая свои записи.
На субботу запланированы показательные выступления, однако я не брошу свою часть работы и с удовольствием помогу ребятам разгадать эту загадку. Придется лишь постоянно быть на связи и проверять соцсети на наличие сообщений.
— Конечно. Нужно подготовить камеры и убедиться, что мы успеем к пику активности.
Я почувствовала, как что-то поднимается внутри — смесь волнения и настороженности. Необычная активность всегда будоражила, но сейчас это ощущение было другим. Непонятным. Как будто я стояла на грани чего-то большого, а дальше был только туман.