Я колебалась. Смоукс меня настораживал, как и все необъяснимое в этом мире, но ему хотелось верить. Он бывал странным, непонятным, раздражающим, но, похоже, действительно был рад помочь.
Я медленно надела браслет на левую руку. Камень приятно холодил кожу. Это было ответом на его вопрос.
Это действие невероятно обрадовало существо. Его призрачное тело вспыхнуло радостью, словно серебристый туман на мгновение стал ярче, а глазки засветились еще сильнее. Он даже подпрыгнул на месте, довольный, как ребенок, получивший долгожданный подарок.
Я наблюдала за ним с легкой улыбкой, но тут меня осенило — я до сих пор не знаю его имени.
— Кстати, — сказала я, скрестив руки. — Как тебя зовут?
Смоукс замер, будто я застала его врасплох. Потом его туманное тело начало слегка колыхаться, а глазки хитро сощурились.
— Имя? — протянул он задумчиво. — Хм… Знаешь… Если ты снова взяла себе новое имя, то я тоже хочу!
Он гордо выпрямился, приняв важный вид.
— Зови меня… сияющий властелин сумерек, повелитель вечности и мглы, покоритель бурь и хранитель древних мудростей Вейлиус!
Видимо, он заметил замешательство на моем лице, потому что сразу поспешно добавил:
— Ну или просто… Вейл.
Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки.
— Ну что ж, приятно познакомиться… Вейл.
Глава 33
Солнце уже перевалило за зенит, когда мы, наконец, покинули свои покои.
Утро выдалось странным — никто не пришел нас будить, не постучал в дверь с требованием поторопиться, не дал понять, что мы опоздали. Ни слуги, ни охрана, ни даже Кассель, который, казалось, с самого начала считал нас обузой, не сочли нужным нас тревожить. В другое время я бы оценила такую свободу, но сегодня это скорее вызывало тревогу. С самого начала с нас не спускали глаз, то почему вдруг перестали? Нам дали право выбора или просто списали со счетов?
Кто из нас проснулся первым — сказать сложно. Я помню только раздраженное ворчание Маркуса, возившегося с застежками рубашки, и Патрицию, которая легонько трясла меня за плечо, безуспешно пытаясь разбудить. Ночная прогулка, похоже, лишила меня всех сил, и я, укрывшись с головой, совершенно не желала подниматься.
— Роза, подъем, — устало вздохнула Патриция, не прекращая попыток. — Нам срочно нужно что-то съесть и все подготовить.
— Слишком рано… — пробормотала я, еще глубже погружаясь в подушку.
— Да уже почти обед!
Этот аргумент оказался достаточно весомым, чтобы я наконец взяла себя в руки и села на кровати, потирая лицо ладонями. От этого краткого отдыха меня не покидало ощущение, что я не отдохнула вовсе. Напротив, тело ныло, как после тяжелого дня, а мысли путались, мешая сосредоточиться.
— Этот диван — орудие пыток, — проворчал Маркус, хрустнув шеей и поясницей. — Мало того, что он жесткий, так еще и холодный.
— Ты хоть укрыться мог, — Патриция скрестила руки на груди. — В отличие от тебя, у меня было одно тонкое одеяло, и знаешь, этого оказалось маловато.
Дворцовые удобства, а точнее, полное их отсутствие, стали горячей темой для обсуждения. Я же просто шла позади них, не особо прислушиваясь к их жалобам. Мы направлялись в сторону кухни, надеясь на бегу перехватить хоть что-то съестное — скорее всего, нас ждало всего несколько булочек и фруктов, потому что время завтрака давно закончилось.
Маркус продолжал ворчать, но его недовольство постепенно сменялось привычной шутливостью. Чем ближе мы подходили к кухне, тем заметнее становилось его преображение: голос становился легче, а в глазах мелькал лукавый блеск.
Но мое внимание оказалось приковано к другому. Люди. Их было значительно больше, чем вчера, и это объяснялось просто — дворец просыпался, готовясь к вечернему пиру. В коридорах мелькали служанки с корзинами, повара с подносами, ученики поваров с тяжелыми вязанками трав. И если вчера слуги старались как можно быстрее скрыться от нас, не встречаясь с нами взглядами, то сегодня что-то изменилось.
Я заметила, как при нашем приближении они переставали торопиться, поднимали глаза и даже легко кивали нам в знак приветствия. Кто-то задерживал взгляд чуть дольше, чем нужно, кто-то улыбался уголками губ, но главное — в их поведении не было страха или настороженности.
— Это что-то новенькое, — пробормотала я, косясь на проходящую мимо служанку.
— Еще вчера нас тут за людей не считали, — тихо подметила Патриция, заметив то же самое.
— Да ладно вам, — Маркус поправил рукава рубашки. — Просто я настолько хорош, что даже слуги не смогли устоять перед моим обаянием.