— Конечно, конечно, — фыркнула я.
Мы дошли до массивной деревянной двери кухни, и Маркус, не долго думая, толкнул ее плечом.
Жар ударил в лицо сразу, обдавая влажным, насыщенным воздухом, в котором смешалось все: специи, дым, пар, аромат свежего теста, жареного мяса и тушеных овощей. Это был запах, от которого тут, вероятно, невозможно было спрятаться. Кухня представляла собой огромное пространство, заставленное столами и очагами.
Вдоль стен выстроились большие очаги с потрескивающими дровами, над ними висели огромные котлы, из которых шел густой пар, заполняя помещение до потолка. На длинных столах повара разделывали мясо и рыбу, нарезали овощи, перемешивали травы в деревянных ступках. Кто-то уже раскатывал тесто, кто-то поднимал тяжелые подносы с испеченными караваями. В дальнем углу, ближе к открытым окнам (насколько это возможно в таком месте), стояли несколько массивных глиняных горшков, внутри которых что-то булькало.
— Определенно, вытяжка бы тут пригодилась, — прокомментировала я, поморщившись.
— А что такое вытяжка? — Патриция вопросительно склонила голову.
— Неважно.
На нас почти не обращали внимания. Здесь все были слишком заняты своим делом, слаженно работая, словно единый механизм. Однако один из поваров, грузный мужчина с засученными рукавами, заметил нас и, нахмурившись, подошел ближе.
— Вам чего тут? — его голос был низким, хрипловатым, но не злым.
Маркус лукаво улыбнулся и сделал шаг вперед.
— Ах, сударь! — произнес он, делая картинный жест. — Мы пришли в ваше королевство вкусов и ароматов, чтобы добыть себе кусочек трапезы, дабы не пасть в голодный обморок прямо посреди выступления!
Повар посмотрел на него, затем на нас, вздохнул и устало махнул рукой.
— Ладно, берите что-нибудь и убирайтесь, только под ногами не путайтесь.
Мы с Патрицией не стали тратить времени даром и прошли дальше, оглядывая столы в поисках съестного, но, как и следовало ожидать, практически все было либо сырым, либо уже готовым, но предназначенным не для нас, а для вечернего пира.
Маркус оказался проворнее нас всех. Он быстро осмотрел пространство кухни, ловко проскользнул между столами и что-то выхватил. Когда он вернулся, в его руках оказались две коричневые булочки и три яблока. Совсем не густо.
Патриция явно осталась недовольна этим скромным уловом. Она покачала головой, ее губы поджались, словно она приняла важное решение, и она твердым шагом направилась к дальнему столу, где трудился молодой поваренок.
Парень был явно новеньким здесь. Его движения при нарезке овощей были слишком осторожными, точно вымеренными, словно он боялся совершить ошибку. Все его существо излучало напряжение.
Патриция настигла его, как стремительный ураган. Малец вздрогнул и едва не подпрыгнул на месте. Поварская шапка съехала набок, и он в последний момент поймал ее рукой. В глазах поваренка мелькнула паника. Он поспешно отступил на шаг, заикаясь:
— М-мадам, что вам угодно?
Патриция склонилась чуть ближе, будто доверяя ему важную тайну. Щеки парня заметно порозовели.
— Ах, — вздохнула она, поджав губы, — сегодня такой насыщенный день, а я совсем ничего не ела. Ни крошки не побывало у меня во рту. Может, у тебя найдется что-то для меня и моих спутников?
Поваренок тяжело сглотнул.
— Но… мадам, все, что осталось с завтрака, уже унесли в…
— Ах! — Патриция приложила руку ко лбу, изображая слабость. — Как же мне быть? Боюсь, я не смогу сегодня выступать… Что же делать? Голова идет кругом…
Я сжала губы, чтобы не расхохотаться. Маркус тоже едва сдерживался. Но поваренок, похоже, воспринял все всерьез. Он тут же побледнел и начал суетиться.
— Мадам, не стоит так волноваться! Если все настолько серьезно… я… я не могу допустить, чтобы вам стало плохо! Подождите, я что-нибудь найду…
С этими словами он нагнулся и достал из-под стола две миски.
В одной лежали вареные яйца — уже почищенные. В другой — куриные окорока, еще теплые. Пахли они восхитительно. Видимо, это было заготовлено к вечернему приему.
Мне даже стало немного жаль беднягу, но в этот момент мой желудок напомнил о себе громким урчанием. Жалость подождет.
Патриция, все еще изображая обессиленную даму, протянула к мискам дрожащие руки.
— Спасибо тебе, — прошептала она, — ты очень добр ко мне. Сегодняшнее выступление я посвящу тебе. Ведь без тебя оно точно бы не состоялось…
Поваренок окончательно покраснел и растерянно кивнул. Маркус не стал дожидаться, пока тот передумает, и протянул руку, ловко выхватив вторую миску.