Мне нужно было сосредоточиться. Работы хватало, а времени нет.
Усталость навалилась ближе к вечеру. Я свернула последние графики и отчёты, закрыла ноутбук и потянулась. Пальцы похрустывали от напряжения, а мысли вновь возвращались к аномальным волнам. Отложив очки на край стола, я машинально взглянула на телефон. Несколько непрочитанных сообщений от Анны, пара напоминаний о предстоящих соревнованиях и одно имя, которое вызывало смешанные чувства.
Райан.
Мы почти не разговаривали на этой неделе. Он звонил несколько раз, я отвечала быстро, на бегу. Разговоры были поверхностными, будто мы оба старались не углубляться. Сегодня я решила, что пора нарушить этот ледяной барьер.
Набираю его номер. Сигналы идут долго, и, когда он всё-таки берёт трубку, мне кажется, что он отвечает нехотя.
— Привет, Райан, это я.
— Алекс, привет. — Его голос звучал ровно, но без тепла, к которому я привыкла.
— Как дела? Ты, наверное, занят?
— Да нет, всё как обычно. Работа, знаешь ли. А у тебя?
— Тоже самое. На неделе засекли аномальную активность, приходится разбираться, — сказала я, стараясь оживить разговор.
— Ну, звучит... захватывающе, — сказал он с легкой иронией.
Я напряглась. Райан всегда так говорил, когда пытался скрыть равнодушие.
— Райан, — я попыталась говорить мягко, — мы ведь давно не виделись. Что у нас происходит?
— Что происходит? — переспросил он, будто не понимал, о чём я. — Алекс, у нас всё нормально. Просто ты занята, я занят.
— Ты думаешь, это нормально? — спросила я, пытаясь сохранить спокойствие.
— Чего ты от меня хочешь? — раздражение проскользнуло в его голосе. — Ты постоянно занята своей работой, мы почти не говорим. Разве это только моя вина?
Я на мгновение замолчала, переваривая его слова. Это было неожиданно больно.
— Я хочу, чтобы мы поговорили честно, Райан. Может, встретимся?
— Посмотрим, — сказал он сухо. — Я занят в эти выходные.
Я закрыла глаза, чувствуя, как горячий ком поднимается к горлу.
— Занят, понятно. Ладно, давай поговорим, когда найдёшь время.
— Хорошо. Пока, Алекс.
Гудки разрезали тишину. Я поставила телефон на стол и долго смотрела на него, будто оттуда мог прозвучать ответ, которого я не услышала.
Сердце тяжело билось в груди, а мыслей не было совсем.
Всё разваливалось — или уже развалилось?
Я снова зарылась в работу. После разговора с Райаном другого выхода не было. Если честно, мне даже хотелось укрыться за экранами мониторов, среди данных и графиков, чтобы отвлечься от всех вопросов, которые крутятся в голове: «Что с нами происходит? Почему всё становится только сложнее?»
Рабочий чат кипел обсуждениями. Колин написал, что волновая активность начала стабилизироваться, но это была не та стабилизация, которую мы привыкли видеть. Обычно сигналы угасают плавно, а здесь они будто обрывались, как если бы кто-то выключил источник.
«Это странно, — думала я, вглядываясь в кривые на экране. — Природа не делает таких резких движений».
Я щёлкала мышкой, проверяя данные с других наблюдательных пунктов, добавляла новые слои на карту. Когда я глубоко в работе, время словно исчезает. Мне не нужно думать ни о чём другом, только о том, чтобы найти ответ. Всё остальное — эмоции, сомнения — уходит на задний план.
Но не в этот раз.
Меня вырвал из потока звонок. На экране высветилось имя маминого врача. Моё сердце пропустило удар.
— Да, это Александра, — голос немного дрожал, пока я отвечала.
— Добрый вечер. Это доктор Хадсон. Ваша мама поступила к нам сегодня вечером. Мы провели осмотр, и её состояние требует наблюдения в больнице.
Мир замер.
— Насколько всё серьёзно? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие.
Доктор говорил ровным, профессиональным голосом, но смысл слов бил сильнее, чем я готова была выдержать. «Сложно сказать точно. Но мы должны быть готовы к тому, что её состояние ухудшится».
После звонка врача в голове всё будто взорвалось. В ушах стоял гул, мысли путались, а воздух стал тяжёлым, словно не хватало кислорода.
Я пыталась собрать себя.
Дыши.
Дыши.
Набрала номер больницы ещё раз, чтобы уточнить, в каком она состоянии, как долго её оставят там, нужно ли мне приехать немедленно. Доктор повторил, что они делают всё возможное, но в голосе слышались осторожные нотки, которые я распознала за эти годы: он готовил меня к худшему.