Король не двигался. Но его глаза следили за каждым моим движением, следили с той самой сосредоточенной внимательностью, которая пугает и завораживает одновременно.
Последний шаг. Один из завершающих аккордов.
Я подняла левую руку, почти не касаясь его плеча, провела кончиками пальцев по белому камзолу… И тогда он схватил меня.
Резко.
Неожиданно.
Его пальцы сомкнулись на моем запястье с силой, которая не предполагала игры. Зал ахнул, но звук дошел до меня приглушенно, словно издалека.
Так быть не должно.
Это не было частью выступления. Может быть, ему что-то не понравилось? Неужели мы сыграли настолько плохо, что он понял, что мы не настоящие артисты?
Я попыталась выдернуть руку, но он не отпустил. Его взгляд скользнул вниз, на мое запястье.
Браслет.
Он смотрел на него слишком долго. Слишком внимательно. А потом снова встретился со мной взглядом. И я замерла. Это был уже не тот равнодушный, отсутствующий король, которого я видела несколько минут назад. В его глазах было что-то другое.
Чувства.
Сильные, острые, противоречивые. И среди них — нечто знакомое. Странное. Что-то, что я уже видела раньше, но не могла вспомнить, когда и где. Оно захватило меня. Звуки вокруг исчезли. Мир померк. Я уже знала, это ощущение, будто ты покидаешь свое тело.
Я снова погружалась в чье-то воспоминание.
Глава 34
Тишина окружала нас плотным коконом, нарушаемая лишь приглушенным потрескиванием свечи, стоявшей на столе возле окна. Ее слабый, неуверенный свет едва пробивался сквозь темноту, дрожащие тени извивались по стенам, будто пленники зыбкой реальности.
Я чувствовала тепло его ладони, крепко сомкнутой на моем запястье. Не грубо, но настойчиво.
Я медленно перевела взгляд.
Передо мной был Галеран д’Альвера.
Мой друг. Мой возлюбленный. Тот, кому я могу доверить свою собственную жизнь.
В этом полумраке он выглядел иначе, чем обычно. Его волосы, обычно приглаженные, теперь спадали беспорядочными прядями, едва касаясь плеч. Зеленая атласная рубашка, оставшаяся после сброшенного королевского плаща, плотно облегала фигуру, тонкая ткань предательски выдавала напряженность его дыхания. Но больше всего меня поразил его взгляд.
Тревожный.
Будто где-то в глубине души он уже знал исход нашего разговора, знал, почему я пришла сегодня к нему. Знал, но все равно отказывался принять реальность.
Он тяжело сглотнул, не разжимая пальцев.
— Мы придумаем новый план, — сказал он. Голос его был срывающимся, наполненным неясной смесью упрямства и отчаяния. — Найдем другой выход…
Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость давит мне на плечи, выжимая последние силы.
Этот разговор уже не первый.
Мы ходили кругами, снова и снова возвращаясь к одной и той же точке, как путники, заблудившиеся в темном лесу. Я знала истину. И знала, что он знал ее тоже. Но он не хотел признавать.
Не мог.
Я дернула рукой, но его хватка лишь усилилась. Колокольчики на браслете тихо зазвенели, разрезая напряженную тишину, словно чей-то сдавленный вздох. Они мне напоминали, что нужно быть храброй, не забывать о том, зачем я здесь.
Я подняла на него глаза.
— Я бы хотела… — произнесла я, чувствуя, как что-то внутри меня сжимается. — Хотела бы, чтобы мы были властны над своей судьбой. Чтобы могли выбирать, как повернется наша жизнь.
Я сделала короткую паузу, наблюдая, как в его глазах мелькает страх.
— Но ты знаешь. Нет другого выхода…
Он замотал головой, стискивая мое запястье сильнее, будто надеясь удержать не только мою руку, но и саму реальность. Будто удерживая меня, он сможет контролировать неизбежное. Но нет. Лишь отсрочить.
— Нет, — хрипло выдохнул он. — Это не может быть концом.
В его голосе звучало отчаяние.
Я видела, как в полумраке его пальцы слегка дрогнули. Он смотрел на меня так, будто я уже превращалась в призрак, и он пытался удержать меня на этом свете.
Я медленно вдохнула, стараясь сохранить остатки хрупкого самообладания. Его пальцы все так же крепко сжимали мое запястье, словно он боялся, что я исчезну, стоит ему разжать хватку.
Я решила зайти с другой стороны.
— Тебе следует меня отпустить, — сказала я ровно, но мягко.
Он не ответил.
Его губы едва заметно дрогнули, но голова снова покачнулась в немом отказе. Зеленые глаза смотрели на меня с той же упрямой настойчивостью, полной скрытых эмоций, которые он не мог или не хотел озвучивать.