Слова повисли в воздухе, и я задумалась. Может, этим можно воспользоваться? Хотя, мы и так знали о природе отношений между королем и принцессой. Да и по поведению принцессы Селии не скажешь, что король Галеран в нее влюблен. А то, как он игнорировал ее в начале вечера или его опоздание? Говорят громче любых слов. А может…
Но прежде чем я успела углубиться в размышления, чей-то голос окликнул меня:
— А вот и вы.
Я резко обернулась — передо мной стоял король.
На Галеране д’Альвера осталась та же одежда, что и во время нашего выступления. Белоснежный камзол с золотыми узорами был таким же безупречным, как и прежде, но теперь король выглядел куда более собранным. Казалось, он вновь надел ту невидимую маску власти, которая должна была скрывать его истинные чувства.
Однако мне уже довелось увидеть трещину в этой броне, и от этого становилось лишь тревожнее. Я машинально коснулась вуали, прикрывающей мое лицо. На месте. Это должно меня обезопасить. Что бы ни заставило короля попытаться сорвать ее раньше, теперь я не позволю ему сделать это вновь.
При его появлении шумные разговоры в зале тут же смолкли, словно кто-то провел по струнам арфы глухим смычком. Гости одумались и поспешили выразить почтение: мужчины приложили кулак к сердцу, женщины сделались изящными реверансами.
— Ваше Величество, — донеслось со всех сторон, словно эхо.
Маркус и Патриция синхронно повторили движение, ловко подыгрывая окружающим, но при этом продолжали украдкой бросать на меня встревоженные взгляды. Я попыталась мысленно послать им успокаивающую улыбку, хоть в груди и поселился неприятный холодок.
Я повторила поклоны придворных, стараясь оставаться как можно более незаметной.
— Ваше Величество, — произнесла я, глядя в пол.
— Я вас искал, — прозвучал его голос, спокойный, но с какой-то настойчивой нотой, от которой у меня внутри все похолодело.
Он искал меня? Зачем?
Я подняла голову, стараясь, чтобы под вуалью не читалась тревога.
— Я польщена, Ваше Величество, — осторожно начала я. — Но уверена, что ваше внимание заслуживает кто-то более достойный.
Его зеленые глаза, странно знакомые, но теперь полные сосредоточенности, изучали меня, словно пытаясь пробиться сквозь ткань вуали.
— Наоборот, — мягко возразил он. — Уверяю вас, тот, кто смог настолько захватить внимание всего зала, несомненно, заслуживает моего внимания. И не только. Объяснить причину моего поведения – это самое малое, что я могу предложить вам в данный момент.
В его голосе послышалась усмешка, но взгляд оставался настороженным. Он что-то подозревает. О чем-то догадывается. Мне нужно быть осторожной.
— Простите мою дерзость, Ваше Величество, но мне кажется, что вам не нужно оправдываться или объяснять свои поступки перед такой, как я, — стараясь придать голосу шутливый оттенок, ответила я, надеясь, что он примет это за кокетство актрисы. И, наконец, отстанет.
— Напротив, — в его глазах мелькнул огонек, и он склонил голову, почти изображая покорность. — Наличие короны не делает меня особенным или отличающимся от всех вас. Правила приличия распространяются и на таких, как я.
Я почувствовала, как напряглись мышцы спины. Он был слишком вежлив, слишком обходителен. Я не могла понять, что происходит в его голове, и это пугало больше всего.
— Уверяю вас, Ваше Величество, я не из тех, кто требует соблюдения приличий, — улыбнулась я, стараясь сделать голос как можно более легким.
— И все же, я настаиваю, — он выпрямился, вновь обретая свой величественный вид. — Прошу вас, окажите мне честь и составьте компанию в прогулке по саду. Свежий воздух пойдет на пользу как вам, так и мне.
Я заволновалась. Это было прямо противоположное тому, что мне стоило бы сейчас делать. Все инстинкты кричали: беги. Не оглядывайся. Исчезни из этого дворца, пока еще есть возможность. Но уход не был возможен, и король явно не собирался принимать отказ. Я уже чувствовала, что возвращение на пир было моей ошибкой, но бежать уже было бесполезно.
— Мне кажется, ваше Величество, что среди столь знатных гостей найдутся те, кто намного более достоин вашей компании, — произнесла я, осторожно выбирая слова, надеясь, что он уступит под напором моего упрямства.
— Возможно, — кивнул он, но его глаза оставались прикованы ко мне. — Но сейчас мне хотелось бы прогуляться именно с вами.
Его голос был мягким, но в нем звучала несокрушимая решимость. Приказ, завуалированный в просьбу. Я поняла, что спорить бесполезно. И если я откажусь, то вызову еще больше подозрений. Под угрозой находилась не только я, и об этом стоит помнить.