— Ваши инстинкты говорят причинять боль людям, что находятся рядом с вами?
Фраза прозвучала слишком резко, громче, чем я планировала. Я даже услышала собственное дыхание, прерывистое, взволнованное. Она прозвучала так, будто я говорила из самой своей души, затронув нечто личное, болезненное.
Король застыл, его глаза расширились. Он смотрел на меня с таким выражением, будто я только что ударила его. Лицо побледнело, и на мгновение мне показалось, что он собирается ответить резко, защищаясь. Но вместо этого его губы дрогнули в слабой улыбке, полной горечи.
— Какая смелость, — произнес он наконец, и в голосе его послышались горькие нотки. — Или глупость… — он вздохнул, выпрямляя спину и вновь надевая маску спокойствия. — Простите, вы правы. Увы, короли не могут позволить себе роскошь слушать свои инстинкты. Они обязаны подчиняться логике и долгу.
Он повернулся ко мне, глаза вновь стали непроницаемыми.
— Возможно, поэтому я и причинил вам боль. Мои инстинкты давно замолчали, их голос был заменен приказами и обязанностями.
Он говорил это легко, почти шутливо, но я уловила в его голосе горечь. Он сделал движение рукой, будто пытаясь стряхнуть с себя невидимый груз, и продолжил уже с прежней легкостью:
— Скажу больше: если бы я не был королем, возможно, вы бы сейчас говорили с человеком куда более приятным в общении.
Я не смогла сдержать улыбку, хотя в душе все еще клокотало. Этот человек умел обращаться со словами, как с оружием, пряча свои мысли за насмешками и беззаботными фразами. Я должна быть осторожнее.
— Возможно, — согласилась я, выдерживая его взгляд. — Но тогда и мне не пришлось бы прятать лицо за вуалью.
Он кивнул, признавая мою правоту. Мы оба играли свои роли, скрывая правду за масками. Но кто из нас лучше знал правила этой игры?
— Забавная ночь, не так ли? — усмехнулся он, отводя взгляд к небу. Луна сияла холодным светом, отбрасывая длинные тени на дорожки сада. — Всего одно представление, а сколько вопросов без ответов.
Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде появилось что-то настойчивое. Я спросила:
— Почему вы решили доверить мне такой рассказ?
Я сделала глубокий вдох, стараясь скрыть замешательство. Он был чертовски умен, этот король. Каждый его вопрос был продуман, каждая фраза несла в себе двойной смысл. Но я не могла позволить ему загнать себя в угол.
— Иногда незнакомцы понимают тяжесть человеческой души лучше, чем близкие люди, — ответил он. — С ними не нужно притворяться, не нужно бояться осуждения. А вы… — он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. — Вы же всего лишь незнакомка в вуали, не так ли?
В его глазах блеснуло что-то похожее на восхищение, смешанное с недоверием. Он наклонил голову, будто признавая мое умение уклоняться от ответов.
— Вы удивляете меня с каждым словом, — сказал он с легкой улыбкой. — Возможно, это не последняя наша встреча.
— Кто знает? — я поднялась со скамейки, делая реверанс. — Но я надеюсь, что в следующий раз вы не попытаетесь сорвать мою вуаль.
— Я ничего не обещаю, — ответил он, и в его голосе прозвучала шутливая угроза. — Быть может, вуаль скрывает куда больше, чем просто лицо.
Я сделала несколько шагов, пытаясь слиться с тенями сада, но едва успела отвернуться, как голос короля разрезал тишину:
— Подождите.
Я остановилась, но не повернулась к нему сразу. Сердце забилось быстрее. Что же теперь ему понадобилось? Оглянувшись, я увидела, как он по-прежнему сидит на скамейке, склонив голову и устремив взгляд на клочок неба между ветвями деревьев. На его лице отразилось странное выражение — смесь усталости и задумчивости.
— Вы ведь не просто танцовщица, верно?
Вопрос повис в воздухе, отдаваясь в голове тревожным эхом. Я напряглась, стараясь сохранить невозмутимость.
— Почему вы так решили?
— Потому что вы знаете больше, чем хотите показать. Потому что ваши слова — они… — он замолчал, подбирая нужное слово, — слишком умны для тех, кто привык просто развлекать.
Я напряглась. Он не просто умен, он опасен в своей проницательности. Я улыбнулась, скрывая тревогу.
— Вы недооцениваете тех, кто вынужден играть роль дурака, Ваше Величество. Маска шута дает удивительную свободу — никто не ожидает от тебя остроумия или мудрости. Никто не слушает, когда ты говоришь правду, принимая ее за шутку.
Он внимательно посмотрел на меня, и я почувствовала, как его взгляд проникает под кожу, словно пытаясь разоблачить меня.
— В ваших словах есть истина. — Он склонил голову, не сводя с меня глаз. — И все же…
Он поднялся со скамейки, сделав шаг ко мне. Я невольно напряглась, но он не приблизился слишком близко, сохраняя дистанцию. Его руки были сложены за спиной, осанка безупречна. Казалось, даже здесь, вдали от взглядов придворных, он не позволял себе расслабиться.