Время пришло.
Музыка зазвучала резко, как удар грома, заставляя зал замолчать. Разговоры оборвались, и все взгляды устремились в центр.
Наше выступление было одновременно простым и сложным. Мы разыгрывали сцену неуклюжих разбойников, что решили помериться силами друг с другом. Маркус изображал серьезного, но глупого головореза. Патриция — игривую и хитрую разбойницу. А мне досталась роль равнодушной. Наши характеры были подчеркнуты движениями — резкими, непредсказуемыми, а иногда даже казавшимися случайными.
Мы перебрасывали друг другу предметы, то ловко уклоняясь, то балансируя на грани промаха, заставляя публику замирать в ожидании. Толпа сначала наблюдала с любопытством, потом с азартом. Они ахали, смеялись, аплодировали.
В какой-то момент Маркус, ухмыльнувшись, вытащил кинжал, спрятанный в сапоге, и с силой метнул его в деревянную декорацию. Лезвие вошло точно в цель. Толпа восхищенно загудела. Затем он повернулся ко мне и протянул второй кинжал, словно бросая вызов.
Я выхватила оружие, медленно осматривая его, будто решая, стоит ли мне участвовать в этом. Затем взглянула на гостей, позволив им решить за меня. В ответ раздалось восторженное улюлюканье. Они требовали зрелища.
Я не была хороша в метании кинжалов, но в тренировках продвинулась достаточно, чтобы не ударить в грязь лицом. Первый бросок — попадание. Второй — тоже. Толпа ликовала.
Патриция присоединилась, сделав все с легкостью и грацией, которые были ей свойственны. Мы продолжали усложнять задачу: метали кинжалы в движении, добавляли новые предметы, взаимодействовали друг с другом так, будто это не импровизация, а идеальная, доведенная до совершенства постановка.
Музыка звучала все громче. Люди даже забыли о своих бокалах, полностью поглощенные зрелищем.
Мы завладели их вниманием.
Выступление на какое-то время избавило меня от тревожных мыслей и помогло перестать нервничать. Погружение в действие всегда спасало в подобных моментах. Однако к концу представления я начала ощущать, как у меня дрожат руки, а мысли уплывают куда-то далеко, отказываясь фокусироваться на происходящем. Я больше не была полностью увлечена выступлением — слишком хорошо осознавала, что за этим следует.
Но времени на раздумья не осталось. Пришло время поклониться гостям и исчезнуть так же неожиданно, как мы появились. Мы слились с толпой, не дав никому из присутствующих возможности задержать нас или увести в сторону. Пусть они продолжат пить, обсуждать увиденное, пусть отвлекаются на другие развлечения. Чем дольше они будут заняты собой, тем лучше для нас.
Я мельком заметила в толпе короля и принцессу, сидящих в ложах. Их взгляды были прикованы к нам, но я постаралась не задерживаться на этом зрелище. Это не имело значения. Я ускорила шаг, чувствуя, как сердце билось учащенно от предчувствия неизбежного. И тут раздался голос, чуть громкий от опьянения:
— Красавица, ты совсем сводишь всех с ума. Даже на ногах невозможно устоять! — раздался хриплый смех где-то сбоку.
Обернулась — передо мной стоял мужчина с раскрасневшимися щеками и мутным взглядом. От него разило перебродившим вином и чем-то приторно-сладким. Он шатко наклонился вперёд, и его пальцы вцепились мне в рукав.
Холод - первое, что я ощутила. Липкость – второе.
Вино из его бокала пролилось мне на грудь, растеклось по тонкой ткани блузки, оставив на ней тёмное пятно, которое тут же начало леденеть на коже.
Щеки мужчины раскраснелись, а в глазах появился неестественный блеск. Похоже он наслаждался сегодняшним вечером больше остальных.
— Я совсем не хотел тебя обидеть, красавица. Позволь мне… — попытался он продолжить, но мои спутники тут же окружили нас.
— Вы только посмотрите, — громко заговорил Маркус, привлекая всеобщее внимание, — какой неподобающий вид для королевской циркачки!
— Непозволительно показываться в таком виде при королевском дворе, — добавила Патриция, голос её звучал холодно и строго.
— Нам лучше исправить эту неприятность и предстать перед королем в надлежащем виде, — скомандовал Маркус, его голос эхом разносился по залу.
В этот момент неподалёку замаячил Кассель, его мрачное выражение свидетельствовало о том, что он внимательно следил за нашими действиями. Но прежде чем он смог что-либо сказать, мои спутники подхватили меня под руки с двух сторон и вывели из зала, обращаясь к вельможам: