— Не переживайте, такая мелочь не стоит вашего внимания. Наслаждайтесь вечером.
И вот, мы исчезли в потоке гостей, оставив позади звон бокалов, шумные разговоры и королевские декорации.
Когда мы вышли из зала, нас встретил пустой коридор. Ни одного стражника на пути. Это могло показаться удачей, но у меня в голове тут же вспыхнуло тревожное предчувствие. Все ли идет так, как нужно? Я обменялась взглядами с Патрицией и Маркусом, но ничего не сказала.
По пути в покои мои мокрые одежды неприятно прилипли к коже, а я тихо осматривала уже ставшую любимой блузку, которая теперь была безнадежно испорчена. Она, к сожалению, стала жертвой наших заговоров. Но это было уже мелочью, ведь впереди нас ожидала другая часть плана.
Мы двигались быстро, не теряя ни секунды. Вскоре добрались до своих покоев, где наконец могли перевести дух и обсудить дальнейшие шаги.
Одна треть нашего плана была выполнена. Теперь предстояло приступить ко второй.
Я помню, как в тот момент внутри меня бушевали тревога и решимость. Уже не было времени на сомнения, и я, собрав все свои силы, начала менять одежду. Сначала я аккуратно сняла блестящую блузку и заменила её на удобную, темную рубашку, которая лучше подходила для долгого и неотвлекающего движения по коридорам дворца. Затем, вместе с Маркусом и Патрицией, мы схватили наши плащи и надели их, тщательно проверяя, чтобы ткань не мешала и не сковывала движениий.
Маркус и Патриция, как всегда, были предельно практичны — они спрятали кинжалы в обувь, аккуратно закрепили их за ремнями брюк. Лично я взяла подготовленную сумку с необходимыми вещами для спасения Лиры. В луке и стрелах сейчас не было смысла, ведь предстояло защищаться на близких расстояниях, и наша стратегия требовала быстроты и точности, а лук будет лишь бременем для нас.
Мои руки дрожали от нервов, а сердце билось в такт быстрым движениям. Нам следовало бы поторопиться. Маркус, пытаясь вселить уверенность, сказал:
— Наша уловка с разлитым вином выиграет нам время. Может, тридцать минут, может, час — никто не должен заметить нашего отсутствия. И потом, когда мы вновь появимся на пире, все будут заняты беседами, вином и угощениями. Я в этом уверен.
Патриция усмехнулась и добавила:
— Тоже так думаю. Народ настолько увлечён поеданием вкусностей и пьянством, что даже дракон, выпустивший пламя прямо на них, не смог бы привлечь их внимания.
Уверенность моих компаньонов придавала мне сил и устраняла нервозность.
В коридорах дворца мы двигались, словно тени, вдоль сырых каменных стен, где каждое эхо нашего шага отзывалось гулким звуком в пустых проходах. Тусклый свет факелов освещал нам путь. Потайной вход в темницу находился не слишком далеко от зала для пиршеств, однако сегодня этот путь казался мне вечностью.
Наконец, мы подошли к угловой лестнице, скрытой за массивной дверью. Эта лестница вела в самые недра дворца, в подземелья, где находилась темница. Мои глаза невольно расширились, а в сердце закралось чувство тревоги — то, что мы собираемся сделать… Я до сих пор не могла до конца осознать всю степень безумности нашего решения. Поверить не могу, я в этом участвую. Пути назад нет.
Маркус потянул рукой дверь и открыл нам проход. Внутри я заметила влажные каменные стены, покрытые плесенью и вековой сыростью. Воздух здесь был спертый и душный, словно здесь давно позабыли о такой необходимости как «вентиляция» и «свежесть». Мне невольно стало жутко думать о том, чем заключенные могут дышать, в каких условиях их здесь держат.
Мои спутники, видимо, заметили мое замешательство. Маркус крепко взглянул на меня, а Патриция мягко подбодрила меня взглядом, словно говоря: «Мы вместе, Розалия, ты справишься». И вот, мы начали спускаться по узким ступеням, которые, казалось, вели в самые темные глубины дворца.
Каждый шаг отзывался легкой вибрацией в моих костях, сливался с гулким эхом, а влажная каменная стена касалась моих рук. Но я шла, затаив дыхание, решив, что нас никто не остановит.
Внутри темницы царила тьма, и только мерцающие огоньки факелов показывали путь. Мы двигались вдоль коридоров, стараясь смотреть только вперед и не позволяя взгляду задерживаться на окружающих деталях.
Что, если нас заметят? Что, если задержат, и об этом узнает король? Что, если уже поздно спасать Лиру?
Мои мысли метались, набирая невероятные обороты.
И вот, когда мы уже почти достигли конца лестницы, мое сердце билось так, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Мы наконец опустились в глубокие коридоры под дворцом, где влажный воздух и затхлый запах сырости проникали в каждую трещину древних стен. Маркус поднял руку, приказав жестом нам остановиться, и мы немного замедлились. Вдалеке донёсся тихий шорох, и наши сердца забились учащённо: приближались стражники. Это была их пересменка, и, по расчетам, у нас было всего семь минут, чтобы проникнуть дальше к заключённым.