И где нам теперь искать Лиру?
Как будто в ответ на мой мысленный вопрос из самого конца подземелья донеслось глухое дребезжание, а затем — короткое, сдавленное ругательство.
Я резко повернула голову. Это было необычно. До этого момента узники были либо слишком слабы, либо сломлены, и от них не доносилось ни звука. А теперь — этот металлический звон, похожий на удар цепи о камень, и голос…
Маркус не колебался ни секунды. Он бросился вперед, даже не дождавшись нашего согласия, и мы поспешили за ним, следя, чтобы подошвы наших сапог не слишком громко стучали по каменному полу.
Пять минут.
Пять минут на то, чтобы найти Лиру и вывести ее отсюда.
Мы добрались до одной из крайних темниц. Здесь воздух был еще тяжелее, пропитанный влагой, ржавчиной и чем-то еще — не то кровью, не то старой болью. Я увидела клетку: массивные решетки, скованные цепями.
За ними, прислонившись спиной к каменной стене, сидела фигура. Руки узницы были прикованы железными оковами. Она сидела на полу, голова была опущена, а спутанные темно-рыжие спутанные в клоки волосы закрывали лицо.
Мы остановились.
Она услышала наши шаги и, не поднимая головы, заговорила:
— Что, пришли посмотреть на бесплатное шоу? Сегодняшнего утра вам было недостаточно?
Я вздрогнула от этого голоса.
Он был глубоким, слишком глубоким для женского, словно изуродованный криками или долгим отсутствием воды. Сухость, усталость, но вместе с тем — сталь.
Но даже так…
Даже так я смогла различить его. Голос из воспоминания.
— Лира… — Маркус прошептал ее имя и опустился на колени перед решеткой.
Он узнал ее первым.
Передо мной была сестра Розалии. Моя сестра.
Патриция отреагировала следующей. Её движения были быстрыми и точными — она кинулась к замку решётки, доставая из скрытого кармана отмычки. В слабом свете факела я заметила, как тонкие металлические инструменты блеснули в её пальцах.
Маркус, будто очнувшись от оцепенения, встал с колен и наклонился к тёмной фигуре внутри клетки.
— Всё уже в прошлом. Мы пришли вытащить тебя отсюда. Ты слышишь? — его голос был низким, почти ласковым, но я слышала в нём напряжение.
Человек в темнице вскинул голову. Так резко, что у меня бы точно заболела шея после такого движения. В неверном свете факелов она всматривалась в нас, словно пытаясь разобрать черты лиц, убедиться, что перед ней не очередная иллюзия.
— Ты можешь ходить? Они тебя кормили? У тебя хватит сил, чтобы выбраться отсюда? — продолжал Маркус, не сводя с неё взгляда.
Я стояла поодаль, как истукан. Почему-то не могла даже пошевелиться.
— Есть, — внезапно провозгласила Патриция.
Раздался щелчок. Замок сдался, и дверь с протяжным скрипом приоткрылась.
Маркус не колебался. В один миг он оказался внутри, присев перед девушкой на одно колено, пытаясь рассмотреть её при тусклом свете. Я сделала шаг ближе и теперь могла рассмотреть, что её руки были прикованы к стене массивными железными кандалами.
Четыре минуты.
Маркус коротко выругался.
— Сколько тебе потребуется? — спросил он у Патриции, кивая на наручники.
— Минута. Максимум, — отозвалась она, уже вставляя в замок тонкие отмычки.
Лира молча смотрела на Маркуса. Насколько долго она здесь находилась? Не повредил ли ей разум этот тёмный сырой плен? Узнает ли она нас? Или решит, что мы — просто призрачные видения её сознания?
Тишину разорвал хриплый смешок.
— Ты слегка задержался, — прохрипела Лира, и её голос был хриплым, пересохшим, но в нём звучала знакомая насмешка. — Я уже подумывала покрасить здесь стены в свой любимый розовый и постелить шкуру северного волка для тепла.
В тот же миг я услышала, как Маркус тяжело выдохнул. Как будто с его плеч упала невидимая тяжесть.
— Я рад, что ты сохранила свой настрой, — усмехнулся он. — Нам понадобятся все твои силы, чтобы выбраться отсюда. Справишься?
Патриция закончила с правым наручником и принялась за левый.
Лира осторожно шевельнула освободившейся рукой и поморщилась.
— Бывало и хуже, — пробормотала она. — Мне бы… воды.
Маркус повернулся ко мне.
Я почти дёрнулась, понимая, что всё это время просто стояла в стороне, не произнеся ни слова. Поспешно раскрыла сумку, достала флягу и протянула её Лире.
Она схватила её жадно, но, едва взглянув на меня, замерла. Её глаза расширились.
— Роза… — прошептала она.
Лира замерла, глядя на меня. В её глазах промелькнуло столько эмоций, что я не могла сразу разобрать, какая из них главная. Шок? Радость? Недоверие? Я поспешно отвела от нее взгляд и уставилась в стену. Еще не хватало, чтобы меня засосало в пучину воспоминаний. Потом все-таки бегло пробежалась глазами по пленнице, боясь показаться подозрительной.