Сзади раздался крик боли, но я не осмелилась обернуться. Я доверяла Маркусу и Патриции. Они знали, что делают.
Мы начали подниматься по узкой веревочной лестнице, ведущей наверх. Мои компаньоны заблаговременно подготовили для нас инструмент отступления, и сейчас я была этому как никогда счастлива.
Каждый шаг давался Лире с трудом, но она не останавливалась. Ее решимость вдохновляла меня. Ее ноги дрожали, а руки соскальзывали каждый раз, когда нужно было крепко зацепиться за веревку выше. И когда мне казалось, что она вот-вот бросит эту затею, решит спрыгнуть и отдохнуть, она сильнее сжимала руки в кулаки, увереннее шагала все выше и выше. Она держала голову высоко поднятой, всматриваясь в звездное небо, будто бы это и была ее цель. Подняться к небу. На свободу.
Наконец, мы достигли выхода. Первой выбралась Лира: она села на землю, тяжело опускаясь, подтянула ноги к груди и уронила на них голову, прижав лоб к коленям. Плечи ее вздрагивали в попытках восстановить дыхание. Я выбралась следом, и, не дожидаясь, сразу начала осматриваться. Путь свободен. Никого нет.
— Мы сделали это, Лира. Ты свободна, — прошептала я, и голос предательски дрогнул. Слезы облегчения невольно выступили на глазах. В этот раз я даже не пыталась их сдержать.
Лира подняла на меня взгляд. В ее лице чувствовалась усталость, но и что-то еще — хрупкая, тихая радость, как детская вера, которая, вопреки всему, дождалась исполнения.
— Спасибо, Роза… — прошептала она слабо, и уголки губ дрогнули в попытке улыбнуться. — Я знала, что ты придешь за мной.
Я обняла ее, прижимая к себе бережно, как хрупкое стекло. Ее плечи казались почти невесомыми, слишком тонкими. Светлые волосы свисали с ее головы в спутанной, кое-как заплетенной косе, растрепанной и сальной, словно к ней не прикасались неделями. Тело дрожало от усталости, но она прижималась ко мне с силой, с какой можно держаться за последнюю ниточку реальности.
Одежда на ней была простая: темная рубашка, местами в пятнах грязи и пыли, и старые, потертые брюки. На ногах — что-то вроде мягких тапочек, которые едва держались, не предназначенные ни для долгих переходов, ни уж тем более для бега по ночному лесу. Не в такой обуви сбегают из тюрем.
— Всегда, — прошептала я ей в волосы. — Я всегда приду за тобой.
Теперь оставалось только надеяться, что Маркус и Патриция тоже выберутся невредимыми.
Ночь была яркой и безоблачной. Небо раскинулось над нами огромным звездным шатром, и серебристый свет полной луны заливал лес мягким, будто водяным светом. Все вокруг казалось вырезанным из серебра и теней. Черные силуэты деревьев вытягивались вверх, раскидывая тонкие, ломаные тени по влажной земле. Лес казался застывшим, как в ожидании — тихим, слишком уж тихим. Лишь редкие порывы ветра шевелили хвою, да где-то вдалеке слышался крик ночной птицы.
Я приподнялась, вглядываясь в темноту между стволами деревьев, ожидая увидеть знакомую фигуру.
Где же ты, Лиандр?
Он должен был быть здесь. Ждать нас. Как и договаривались.
Или что-то пошло не так?
В этот момент из-за каменной плиты, ведущей в потайной ход, раздался стремительный топот и резкий шум дыхания. Я посмотрела вниз — и тут же заметила Маркуса и Патрицию. Они кинулись к веревочной лестнице и начали подниматься наверх намного быстрее, чем это делали мы с сестрой. Они буквально вывалились наружу, тяжело дыша, лица испачканы пылью и копотью, глаза блестят тревогой. Это что, кровь?…
— Бежим! — выдохнул Маркус, не теряя времени. — Стражники подняли тревогу. Подмога уже на пути. Тихо выйти не получилось — это теперь не побег, а настоящая охота!
— Они услышали нас, — добавила Патриция, закинув назад прядь волос, мокрых от пота. — Мы разобрались со стражниками, что были внизу, и это даст нам фору, но ее хватит ненадолго. Надо уходить. И быстро.
— Где Лиандр? —спросил Маркус, вглядываясь в лесную темноту.
Я качнула головой, губы сжались в тонкую линию.
— Не знаю. Никаких признаков, что он был здесь. Ни следа, ни сигнала.
Молчание повисло между нами, напряженное и тяжелое.
— Если он жив, он найдет нас, — спокойно, но жестко сказал Маркус. — А если нет… мы не можем ждать. У нас нет времени.
Словно в подтверждение его слов, снизу, со стороны подземного выхода, раздался глухой металлический звон. Один, второй, третий — как перезвон колоколов, только мрачный, угрожающий. Доспехи. Цепи. И шаги — тяжелые, организованные. Стражники. И не один. Они уже выдвинулись.
— Хорошо, что мы разработали не только план А и Б, но и план С, — усмехнулась Патриция, прищуриваясь. — Никогда не знаешь, что может пригодиться.