Лира застонала, прижав руку к боку, словно что-то сжало ее изнутри. Я тут же подалась к ней, опускаясь на корточки.
— Что с тобой? — спросила я, тревожно глядя ей в глаза.
— Я… просто… — ее голос был едва слышен, сиплый, но привычно ироничный. — Немного не в форме. Сейчас… соберусь.
— Бок? — Патриция уже присела рядом, взгляд ее стал резким, профессиональным. —Трещина? Что-то сломано? Повреждено?
— Только немного душевного равновесия, — Лира попыталась усмехнуться, но лицо тут же перекосила боль. — И, возможно… пара ребер. Ах да, и я жутко хочу спать.
— Спать будешь потом, — твердо сказала я. — Когда выберемся. Все вместе.
— Так и знала, что ты это скажешь, — пробормотала Лира, но кивнула, сжав зубы.
— Лес ждет, — буркнул Маркус, бросив короткий взгляд на чащу и хищно щелкнув суставами. — Вперед.
Он присел перед Лирой спиной на корточки, а затем, не оборачиваясь, сказал:
— Залезай.
— Что? — Она вскинула голову. — Маркус, ты с ума сошел? Я не ребенок.
— Нет, ты раненая, истощенная и еле стоишь. У нас на хвосте погоня, а ты не марафонец. Если я понесу тебя на спине, мы увеличим наш шанс выжить минимум вдвое. Залезай, Лира. Это не предложение. Это приказ.
— У тебя странные приказы, — пробормотала она, — но… ладно.
Он подался чуть назад, позволив ей обхватить его за шею. Патриция подхватила ее за локти и помогла обернуть ноги вокруг его талии. Движения были слаженными, отточенными — не в первый раз они вытаскивали кого-то из беды.
— Готова? — спросил Маркус, вставая. Он не выглядел, будто ему тяжело, хотя Лира и вздрогнула, когда они поднялись.
— Не совсем, но это лучше, чем остаться в той чертовой темнице.
— Держись крепко, и постарайся не разговаривать слишком громко.
Мы мчались сквозь лес — быстрее, чем я думала это возможно. Лира, устроившаяся на спине у Маркуса, больше не тормозила наше продвижение, наоборот — он нес ее с такой легкостью, словно она ничего не весила. Его шаги были мощными и точными, он ловко преодолевал корни, ямы и склоны, как зверь, знакомый с каждой тропинкой.
Я бежала следом, чувствуя, как напрягаются мышцы ног. К счастью, тело, в котором я находилась, было сильным — закаленным, тренированным. Дыхание ровное, пульс ускорен, но не опасно. Только тупая боль в икрах и легкая усталость в коленях напоминали, что мы уже давно превысили пределы нормальной выносливости.
Патриция мчалась впереди, вытянувшись в стремительную тень, будто указывая путь сквозь бездну леса. Она двигалась так грациозно, будто не касалась земли вовсе. Мы следовали за ней, стараясь держаться узкой, еле различимой тропинки — петляющей, обманчивой, поросшей мхом и листвой. По обе стороны вставали деревья: темные, с перекрученными ветвями, с корнями, вылезшими на поверхность, как когти, готовые схватить за ногу.
Единственным источником света была луна — полная, яркая, серебряная. Ее свет ложился на тропу пятнами, пробиваясь сквозь густую листву над головой. Он освещал то камень, то выступающий корень, то мимолетную тень лисьей морды. Но несмотря на это, видимость была ужасной. Каждый шаг был рискованным. Споткнешься — и останешься позади.
Позади раздался лай. Пронзительный, рваный, злой. Один. Потом второй. Потом третий.
— Собаки, — выдохнула я.
— Прекрасно, — сквозь зубы выругался Маркус. — Вот только их нам не хватало.
Я обернулась, бегло глянув на него. Он бежал, не сбавляя темпа, Лира на его спине вцепилась в него обеими руками, лицо ее было побелевшим, губы сжаты. Она молчала, лишь изредка поглядывала вперед.
— Ты хоть примерно помнишь, где мы оставили лошадей? — спросила я.
— Если бы помнил точно — мы были бы уже там, — буркнул он. — Но по ощущениям — минут десять. Если не собьемся с курса и ускоримся.
Мы ускорились. Нас подгонял страх. Тяжесть приближения. Бешеный стук шагов и злобный лай псов позади.
Но и наши силы были не бесконечны. Уже через несколько минут шаги стали неровными, дыхание — резким. Лес не давал пощады: корни становились выше, земля — мягче и вязче, а глаза уставали выхватывать опасности в полумраке. Мы начали замедляться. Не потому что хотели — просто больше не могли.
И вот — новые звуки.
Ржание. Рваное, испуганное.
Топот копыт. Много.
— Нет… — прошептала я.
Маркус снова выругался — громко, яростно.
— Лошади, — сказал он. — Они нагоняют нас верхом. Прекрасно. Просто чудесно!
Сердце ухнуло вниз.
Что же делать? Что же делать?
Звуки были ближе, чем хотелось бы признать. Трава затрепетала под копытами. Хруст веток. Голоса — громкие, резкие.
Они почти рядом.
— Они здесь! Я их вижу! — донеслось сзади.