Почти у цели. Люди мелькают у огня, кто-то говорит что-то, кто-то смотрит — я их не слышу, не вижу. Ничего из этого не важно. В голове только грохот крови.
Шатер мага. Огромный, с парчой на входе и этими дурацкими рунами, что светятся как больничные лампы.
Я раздвигаю полог.
— Ты знал.
Он даже не удивлен. Сидит, как будто я вошла с чашкой чая, а не с натянутой тетивой и взглядом, полным ярости.
— Не сейчас, — говорит он тихо, почти устало, — Идет обсуждение вещей, о которых тебе не стоит знать.
За его спиной кто-то дергается, еще трое мужчин в мантиях смотрят на меня, как на бомбу с горящей фитилью. Один шепчет: «Это Розалия?»
Да, ублюдки. Розалия. Только теперь без тормозов.
— Где она?! — мой голос срывается, как плеть. — Где моя сестра, Лиандр? Я только что узнала, что ее схватили и бросили в темницу! А ты мне говорил, что все под контролем! Ты врал мне!
Он спокойно перекладывает какой-то свиток на стол, взгляд не меняется. Тон ровный:
— И прямо сейчас я занят именно этим: продумываю, как помочь моим людям. Не все нужно решать на горячую голову, Розалия.
— Ты продумываешь? — я хохочу зло. — Ты сидишь тут, расставляешь бумажки, пока ее, возможно, пытают! Что дальше? Чаепитие, еще одно обсуждение, голосование? Не зли меня, Лиандр. Если ты не поднимешь свою магическую задницу и не вытащишь мою сестру из лап дикаря, я выпущу в тебя сотню стрел. И поверь мне — каждая из них попадет в цель.
Тишина. Никто не смеется. Только тетива поет, натянутая до предела.
И все гаснет.
Секунда, вдох — и я снова в движении.
Ночь обволакивает все густым саваном. Лагерь впереди тихо дышит — редкие голоса, слабый свет костров. А внутри меня — буря. Я сжимаю лук так сильно, что он, кажется, треснет под пальцами. Сердце стучит в ушах. Зрение дергается — все, кроме цели, размыто.
Я вижу его — Лиандр. Он как раз пересекает границу лагеря, возвращаясь с очередного “важного совета”, на котором, как всегда, решили ничего не делать.
Я не прячусь. Стрела уже на тетиве. Я выпускаю ее молча — не как угрозу. Как крик. Как вопль.
Она летит быстро — но еще быстрее его тень. Она взмывает и ловит стрелу, впитывает в себя. Без звука, без сопротивления.
Он останавливается, но не из-за страха. Он поворачивается ко мне, и в его глазах — досада, граничащая с насмешкой.
— Снова ты. Снова с луком. Что на этот раз? — спрашивает он сухо.
— Я предложила план. — Я иду прямо к нему, лук опущен, но готов к следующему выстрелу. — Вы все только болтаете, а я предложила реальный вариант. Взрыв. Удар. Уход с пленницей.
Он приподнимает бровь, как будто я предложила штурмовать небеса на лестнице из тряпок.
— Это не план, Розалия. Это резня. Самоубийственная. Бессмысленная. И по уровню стратегического мышления где-то на уровне перепуганной белки. Ты ведь даже не знаешь, где ее держат.
Я пожимаю плечами. Равнодушно.
— Мне плевать. Меня волнует только один человек. Остальные — нет.
Его лицо меняется. Улыбка исчезает. На смену ей приходит выражение… тишины. Очень опасной тишины.
— Повтори, — тихо говорит он.
Я смотрю прямо в его глаза.
— Мне плевать на остальных.
И тогда… я чувствую, как воздух меняется. Становится гуще. Словно мир перестал дышать. Мои легкие пытаются сделать вдох — и не могут.
Я вздрагиваю. Поворачиваю голову. Тени. Они ползут от земли, как змеящаяся вода, поднимаются по моим рукам, окутывая их. Потом — горло. Туго. Словно веревка.
— Что ты… — хриплю я, но слов почти не слышно.
Лук падает на землю с глухим стуком. Я хватаюсь за шею, пытаюсь содрать эти невидимые пальцы, но они лишь сжимаются крепче. Чувствую, как сердце бьется в висках, глаза пульсируют.
Он все еще смотрит. Прямо в мне в глаза. Спокойно. Не мигая.
— Следующая стрела, Розалия, может стать твоей последней. Я даю тебе еще одну возможность понять, что этот мир не крутится вокруг тебя. Ты — гость. И если ты станешь опасной для остальных… ты больше здесь не останешься.
И в ту же секунду он отводит взгляд.
Воздух с хрипом врывается в легкие. Я падаю на колени, руки все еще на горле. Кожа холодная, дрожащая. Словно с высоты сорвалась вниз.
Секунда, две — я кашляю, всхлипываю, но смотрю на него снизу вверх. Ненавижу. Но боюсь. И не сдамся.
Он уже идет прочь. Шаги тяжелые. Словно его это вымотало. Или раздражает, как комар в тишине.
Лук остается лежать на земле. А я — на коленях.