Мир вокруг вспыхивает новой картинкой. Уже не лагерь и не ночь — утро, бледное, туманное, сырое.
Я тащу его волоком, не заботясь, что его ноги цепляют корни и ветки. Если бы не был таким тряпкой — шел бы сам. Но нет, конечно. Они все такие. Когда дело доходит до настоящего риска — маги разбегаются как тараканы.
Мы вываливаемся из зарослей, и я швыряю его плечом в дерево. Он охает, едва не падает. Я не даю. Прижимаю кинжал к горлу, клинок клацает, вонзаясь в кору рядом с кожей. Он замирает.
— Ты идешь со мной, — цежу я. — Прямо сейчас. Во дворец.
Он смотрит на меня с выражением полного охренения.
— Розалия, я… я не могу просто…
— Не можешь? — я подаюсь вперед. — Ты ошибся. Я тебе не выбор предложила, я поставила перед фактом.
— Но там… Там же охрана. Там… — он заикается. — Орден. Это самоубийство!
— Самоубийство — это пытаться спорить со мной, когда у тебя под горлом острое лезвие, — рычу я. — Ты откроешь врата, отвлечешь стражу, вытащишь мою сестру, и если все пройдет гладко — уйдешь оттуда с целыми конечностями.
Он дрожит. Бледный. Пот стекает по вискам.
— Я… мне нужно время… подготовиться…
— Двадцать минут, — я выдергиваю кинжал и отхожу назад. — И если через двадцать минут ты не будешь на месте с заклинанием наготове — я найду тебя. Ты не поверишь, насколько быстро и эффективно.
Он так и остался сидеть у дерева. Лицо у него было как у человека, который только что увидел свою смерть, но еще не решил, обоссаться от страха или вырубиться.
Я разворачиваюсь. Убираю кинжал. И иду.
Воспоминание померкло.
Я все еще чувствовала гул в ушах и тяжесть в груди. Но прежде чем он успел потянуть меня в следующую воронку чужой памяти, я с силой зажмурилась, вырываясь из его взгляда.
— Так, хватит. — Мой голос был хриплым. — Я поняла. Она была… не самой примерной девушкой. И я никогда бы не смогла вжиться в такую роль. Этого достаточно. Больше не хочу смотреть на то, что она вытворяет.
Я стояла, тяжело дыша, словно после долгого бега. Ладони дрожали. Мир слегка качался. Где заканчивается она — и где снова начинаюсь я? Я… я правда уже не знала.
Рядом послышалось раздраженное сопение. Смоукс суетливо кружил рядом, смахивая с моих плеч какие-то призрачные пылинки и тихо бурча:
— Только скажи слово — и я превращу этого мага в холодный обед для духов нижнего круга. Или верхнего. Без разницы. Я, между прочим, смертоносен. Когда хочу.
Я, неожиданно для себя, даже усмехнулась сквозь напряжение.
— И как, ей все-таки удалось пробиться во дворец? С тем магом? — спросила я вслух, но уже глядя на Лиандра.
Он отстранился, и воздух сразу стал легче. Я впервые за последние минуты могла нормально вдохнуть.
— Слишком много вопросов с твоей стороны, — спокойно сказал он. — Теперь их буду задавать я. И начну с самого простого. Как ты сюда попала?
И я рассказала.
Я выложила все — про странности в небе, про всплески энергии, про голоса, про аномалию, что засекли наши приспособления. Рассказывала четко, не скрывая очевидного абсурда. Я уже поняла: в этом мире странное — это норма.
Лиандр не перебивал. Только изредка напряженно сдвигал брови, будто что-то складывал в уме.
Когда я замолчала, наступила тишина. Вейл исчез — у него лимит на существование в материальном плане. Но я по-прежнему чувствовала себя… защищенной? Как бы абсурдно это ни звучало рядом с этим магом, с которым пять минут назад мы почти душили друг друга магией и словами. То есть, он и Розалия.
Я рассказала ему и про оружие. О том, как сильно оно напоминает то, что существует в моем мире — практически один в один. Описала детали, спусковой механизм, баланс, даже металл. Удивительно, насколько оно отличалось от местного оружия. Это был не примитивный меч или лук — это было что-то совершенно иное. Современное. Разрушительное. По сути, я выложила перед ним информацию, которую так отчаянно ищут все мятежники в лагере. Только вот ответа на главный вопрос у меня не было:
— Но как оно появилось здесь? Телепортировалось вместе со мной?
Я и сама не знала, что больше тревожит: сходство технологий или само присутствие такого оружия в этом мире. Лиандр хмурится. Видно, что это беспокоит и его, пусть он и не показывает этого открыто. Выглядел он уже намного лучше, чем раньше. Цвет кожи вернулся, губы снова розовые, а в глазах — тот самый огонь, к которому я уже начала привыкать. Он явно знал какие-то способы самоисцеления, возможно, это одно из магических умений, доступных только таким как он.
Мне бы такие умения. Усталость с каждым шагом становилась тяжелее. Я уже не стояла, а сидела, прислонившись к корню дерева. Земля была холодной, но все равно лучше, чем ощущать, как ноги подкашиваются под тяжестью собственного тела. От голода уже мутнело в глазах, но я терпела.