Весь оставшийся вечер Галеран оставался сосредоточенным и почти не разговаривал с сидевшими рядом придворными.
Это, конечно, случалось всего пару раз, но я уже начинаю привыкать к тому, что мой день заканчивается не с заходом солнца, а лишь начинается с наступлением темноты. Как бы странно это ни звучало, но именно в час, когда дворец замирает, когда гаснут последние огни и стихают шаги в коридорах, именно тогда я надеваю плащ, скрывая лицо в тени капюшона, и играю вторую роль.
Я говорю о встречах с Лиандром.
После заката, немного позже, когда ночь становится достаточно темной, чтобы прятать даже мысли, а не только предательские злодеяния.
И вот я снова здесь, стою под низкой, раскидистой кроной дерева, которое надежно скрывает меня от случайных взглядов. Слишком рано. Почти за двадцать минут до условленного времени. Волнение и тревога съедали меня весь день, и я уже не могла оставаться без дела в четырех стенах.
Мои чувства в тот момент не имели ничего общего ни с тревожными знаками в небе, ни с королем, ни даже с сестрой Розалией. Нет. Все дело было в мыслях, в том, что я задумала. А задумала я попросить Лиандра о помощи. Помощи в возвращении домой, обратно в свой мир, в свое время. Хотя однажды я уже обмолвилась, что его знания, а может и прямая магическая поддержка, могли бы как нельзя кстати пригодиться мне, он с тех пор ничего нового не сказал. Возможно, забыл. Что ж, я ему напомню. Будет организовано возвращение — до того ли, как я снова увижу потухший взгляд короля, или после — не так важно: я уверена, Розалия закончит начатое мной, у нее рука не дрогнет, и знание этого приносит мне удовлетворение.
Я и сама не сразу поняла, когда именно набралась такой решимости. Но, наверное, все началось с той встречи под дождем. Я осмелела. И хотя воспоминания о том вечере до сих пор заставляли меня смущенно краснеть, ругать себя мысленно за проявленную слабость, нельзя отрицать, что произошедшее сблизило нас. В ту ночь, когда он нашел меня под дождем, заплаканную, испуганную, он не осудил, не отстранился, не позволил мне развалиться на куски — и в этом была его сила. Спокойная, тихая, принимающая. Это, признаться, сбило меня с толку. Потому что в моей голове давно уже сложился определенный образ: Лиандр — сильнейший маг, властный, холодный, слишком красивый, чтобы быть настоящим. Человек, который по всем законам жанра должен был возвышаться над другими, возможно, даже презирать их. Люди с властью редко оказываются снисходительными — это я знала. Но он оказался другим. И, возможно, мое первое впечатление было просто ошибочным. Или же я вовсе не умею читать людей.
В тот вечер я задала ему множество вопросов. Один из них — почему он тогда, в день казни, был не на нашем условленном месте, а в лесу, возле замка. Да, я опоздала — нарушила одно из наших негласных правил: “Не жди, если что-то пошло не так”. Он сам не раз это подчеркивал. Но, несмотря на это, он отправился в сторону дворца, и оказался в королевских садах именно в тот момент, когда я неслась через деревья, спасаясь от стражников. Он оказался именно там, где был нужен. И он помог. Без вопросов.
На мой упрек тогда он отреагировал расплывчато, мол, ему было важно узнать, заметила ли я что-то необычное во время казни. Ответ был размытым, как легкий туман, и, подозреваю, не совсем честным. Но мне было не до правды. Я была не в состоянии что-либо анализировать и взвешивать в тот день — я плакала, дрожала, едва стояла на ногах. Он же оказался терпеливее, чем я могла бы представить. Терпеливее, чем я ожидала от кого бы то ни было, особенно от того, кто привык командовать и держать все под контролем.
Это стало — пусть пока и пугающим — но все же шагом навстречу.
Если бы я не оглядывалась по сторонам каждые несколько секунд — опасаясь, что где-то рядом прячется еще один стражник, что король усилил охрану или, чего доброго, отправил за мной тайную слежку, — я бы, скорее всего, пропустила появление Лиандра. Он двигался почти бесшумно, и возник из тени так, будто сам был ее частью. Только свет луны, пробившийся сквозь ветви, скользнул по его фигуре и позволил миру узреть его. Возможно, так оно и есть — он и правда перемещался через тени, ведь он – Властитель теней (так его назвал Вейл). Я уже начала подозревать, что он не просто умеет ими управлять — он и есть их часть.
Я застыла, не шелохнувшись, вглядываясь в него. Он, как всегда, был почти неизменен: длинные темные волосы, янтарные, будто горящие изнутри глаза, темно-синий плащ, скрывающий татуировки на его коже, светившиеся при лунном свете, и капюшон, скрывающий часть лица. Он подошел ближе, тоже изучая меня взглядом. И тут заговорил: