— Правда? Ты где-то прячешь руну телепортации, а я об этом не знаю?
— Мы все-таки воспользуемся лошадью.
Я сжала губы, едва сдержав легкое разочарование. Он уловил это, хмыкнул.
— Не беспокойся. Это будет не обычная поездка.
Он оглянулся снова, вслушался в шум ночи и, казалось, что-то ощутил, чего я не могла уловить.
— Идем. Нужно выйти к лесу. Моя лошадь там. Нам надо двигаться быстро и бесшумно.
Он развернулся и скользнул в темноту. Я кинулась за ним, но это было сложнее, чем я ожидала. Его шаг был длинный и точный, а я то и дело цеплялась за корни, не видела под ногами камней, спотыкалась, приглушенно чертыхаясь. Он будто скользил по ночи, сливаясь с тенью — тенью, что, казалось, сама подстраивалась под него.
— Конечно, ему легко, — пробормотала я про себя, — он же маг. Может, у него зрение ночное или вообще тени подсказывают путь…
Мне же приходилось идти почти на ощупь, полагаясь на то, что помню, где заканчивается тропа и начинается овраг. Ноги дрожали от напряжения, но я упрямо шла.
Я поравнялась с ним. Не уверена, как это произошло. Может, наконец словила его ритм. Может, натренированное тело наконец перестало сопротивляться. А может — и вероятнее всего — это он замедлил шаг. Специально. Подстроился. И все же я не чувствовала себя слабее. Я чувствовала себя частью происходящего. Спутницей.
Над головой зашумела листва, и лунный свет, прорвавшись сквозь крону деревьев, лег живым пятном на землю — расплескался, как ртуть. Он падал прерывисто, серебряными полосами скользил по мху, по чернеющим стволам деревьев, по его спине, выхватывая из темноты полы плаща. Тени то стягивались в комья, то растворялись, и все казалось зыбким, как будто лес был не настоящим, а нарисованным чьей-то кистью.
Я бы, может, и разглядела эту красоту, да времени у меня не было. Вся я — внимание, пульс, движение — была сосредоточена только на одном: успевать. Не отстать.
Тишину и наши мерные вдохи нарушил неожиданный звук. Ржание.
Мое сердце вздрогнуло. Я на миг застыла, резко схватив Лиандра за локоть, будто бы хотела оттащить его назад, в тень, спрятаться от возможных глаз.
— Это всего лишь Гейл, — негромко сказал он. Его голос был ровным, чуть насмешливым. Его повеселила моя реакция.
— Гейл? — переспросила я, отпуская его руку. — Ты дал имя… лошади?
Я подошла ближе, и в темноте начала вырисовываться ее фигура. Гнидая, почти серая кобыла, с темными, почти черными пятнами. Даже в полумраке я различила пятна на ее морде — большие, круглые, почти как у далматинца. Сдержанная и молчаливая, она повернула ко мне ухо и тихо фыркнула, словно приветствуя.
— Что заставляет тебя думать, что я не могу называть свою лошадь по имени? — наконец ответил Лиандр, немного глухо. — Она служит мне почти всю мою жизнь. Была рядом в моменты, когда не было никого. Она заслуживает больше, чем просто быть безымянным средством передвижения.
Я посмотрела на него. Он стоял рядом с кобылой, и в его жестах — в том, как он проверял сидельные сумки, как ладонью гладил по боку — было что-то… трепетное. Он ничего не говорил о привязанности, но она читалась во всем. Особенно — в легком вздохе, которым отозвалась на его прикосновение Гейл.
— Просто… — начала я, пожав плечами. — Ты не похож на мужчину, который вообще заботится о чьих-то чувствах. Тем более — о чувствах лошади.
Он повернул ко мне голову. Уголки его губ дернулись.
— А на кого я похож по твоему мнению?
— На того, кто назовёт своего скакуна Люцифером. Или… Вестником Ужаса. Или… ну, хотя бы Проклятием Севера.
Он хмыкнул.
— Интересный набор. С чего ты это взяла? Ты уже встречала магов и их лошадей с такими именами?
— Нет. — Я усмехнулась. — Это опыт исключительно литературный. В книгах моего мира, если у героя тёмная магия, особенно если она связана с тенями, то имя — обязательно мрачное. Мрачнее ночи, пафос до потолка и взгляд из-под капюшона. Прозвище его питомца? Соответствует.
— Очаровательный шаблон. И невероятно предсказуемый. — Он покачал головой. — Знаешь… я бы страшился мага, который назовёт своего скакуна Кексиком.
— Кексиком? Почему? — Я чуть не подавилась воздухом.
— Потому что если у него хватает смелости дать своему коню такое имя, то на что же он ещё способен? Мне даже страшно представить.
Он мне легко подмигнул и снова вернулся к сумкам, проверяя ремни и крепления. А я… я все еще смотрела на лошадь. На ее уши, улавливающие каждый шорох. На глубокие, блестящие глаза.
— Ну что ж, — сказал он и слегка склонил голову в сторону лошади. — Прошу.