Мы стояли на выступе скалы, нависшем над этим чарующим миром. Под нами раскинулся лес; не густой, а словно живописно рассыпанный по склонам. Он не шевелился от ветра, а будто тихо дышал, синхронно, в едином ритме. Словно был живым существом.
Я подняла взгляд и замерла.
— Это… — прошептала я, не веря своим глазам. — Это что, звёзды?.. Днём?
Небо над нами было ясным, залитым светом — но сквозь сине-голубую гладь отчётливо проступали звезды. Не те тусклые, которые можно с трудом заметить при рассвете. Нет. Эти сияли. Как драгоценности, рассыпанные по небу. Они переливались неярко, но отчётливо. Как блёстки, невесомо рассыпанные по небесному своду.
Я не знала, возможно ли такое вообще.
И тут взгляд зацепился за движение на горизонте.
Тёмные силуэты… в небе. Сначала я подумала — облака. Но они не двигались, не плыли. Они парили. Массивные, с чёткими контурами. Я прищурилась.
— А это острова? — я не верила себе.
Парящие. Острова. В небе.
Они словно медленно вращались вокруг своей оси, влекомые неведомыми законами физики. Некоторые были крошечные, с торчащими деревцами. Другие — большие, с водопадами, струящимися вниз в пустоту. Куда стекала вода — я не знала. Но зрелище было таким нереальным, таким… волшебным, что у меня пересохло во рту.
Я молчала. Просто смотрела.
Как в книжках, — пришло в голову. Именно так я когда-то представляла себе волшебные миры — в детстве, пока листала страницы сказок с потрёпанными иллюстрациями. Именно так художники рисуют места, в которых невозможное возможно, а чудо дышит из каждой трещинки мира.
И я стояла посреди всего этого.
Не героиня книги, не избранная, не волшебница. Просто я. Обычная. Невероятно маленькая на фоне этой огромной, дышащей магией красоты.
И всё, что я могла — это восхищённо, почти с трепетом выдохнуть:
— Красиво.
Это не то слово, каким можно было бы описать окружающую меня волшебную обстановку. Совсем не то. Но в тот момент у меня просто не находилось подходящего. Я будто потеряла дар речи, способность мыслить, ориентироваться — я могла только смотреть, широко раскрытыми глазами, забывая дышать. Всё было слишком: слишком ярко, слишком живо, слишком нереально.
Я повернулась к Лиандру, надеясь увидеть на его лице ту же детскую восхищённость, которая, наверное, застыла у меня на лице; но он не смотрел на пейзаж.
Он смотрел на меня.
И, что удивительнее всего, улыбался. Не насмешливо, не высокомерно, а по-настоящему. Тепло. Как будто он и правда рад был быть здесь, рядом со мной.
— Что? — спросила я, немного сбитая с толку.
Он покачал головой, всё ещё не сводя с меня взгляда.
— Твоя реакция меня забавляет, — сказал он. — Я уже и забыл, каким впечатляющим может казаться Велантис. Особенно для тех, кто вырос в мире, где нет ни капли магии.
— Ты хочешь сказать, что привык к этому? — я оглянулась на парящие острова и звездное небо среди бела дня. — Ну, конечно. Что там… летающие скалы, блестящие деревья, розовые цветы — всё это наверняка у вас считается обыденным.
— А разве у тебя нет электричества и металлических повозок, которые ездят сами? — усмехнулся он. — Мне до сих пор кажется, что это какая-то алхимическая ересь.
— Хорошо, возможно, у нас действительно хватает странностей. Но всё же… здесь это другое. Это… — я запнулась, подбирая слова. — Это живое. Теплое. Словно оно тебя обнимает.
— Магия всегда такая, — спокойно ответил он. — Она не просто существует. Она дышит. Чувствует. Откликается.
— И всё же… странно, — я посмотрела на него. — Ты стоишь на краю мира, смотришь на чудо, которое наверняка сам любишь и защищаешь и смотришь не на него, а на меня.
Он чуть вскинул бровь.
— Ты для меня сейчас куда интереснее, чем даже парящие острова.
— Почему?
Мой вопрос оказался проигнорированным. Лиандр повернулся и, не оборачиваясь, произнёс:
— Пойдём. Нам предстоит преодолеть еще какую-то часть пути. Впереди ты увидишь больше впечатляющих вещей.
Мы начали спуск.
Тропинка, если это вообще можно было назвать тропинкой, представляла собой цепь неровных выступов, выточенных временем и ветром прямо в теле скалы. Где-то камень крошился под ногами, где-то вгрызался в подошвы, словно проверяя, действительно ли ты достоин ступить сюда. Но рядом был Лиандр — и это делало всё проще. Он не шёл впереди, оставляя меня бороться с неизвестностью. Он подставлял ладонь, когда нужно было спрыгнуть, мягко придерживал локоть, когда я теряла равновесие. Однажды он даже отодвинул целую ветку с причудливыми узорчатыми листьями — как веер из тонкого серебра, — которая в противном случае больно хлестнула бы меня по щеке.