Зеркало всё ещё стояло там, обжигающе неподвижное, как страж между двумя мирами. Может быть, я просто устала? Может быть, сон и всё это сегодня — не больше, чем выдумка моего переутомлённого мозга?
Дверь за моей спиной захлопнулась с таким громким щелчком, что я невольно подпрыгнула, прижав телефон к груди. Сердце гулко билось, отзываясь на каждый звук в странной комнате. Тишина повисла вокруг, словно густой туман.
Только я собралась сделать шаг вперёд, как телефон зазвонил, разорвав напряжение. Экран мигал именем Колина.
– Алло? – голос сорвался, я сразу почувствовала себя глупо.
– Алекс! – голос Колина был встревоженным, слова будто срывались с его языка в панике. – Слушай, это невероятно. Ты слышишь меня?
Связь трещала и искажалась, каждое третье слово терялось, и мне приходилось сильно концентрироваться, чтобы хоть что-нибудь разобрать.
– Колин, ты можешь говорить чётче? Что происходит? – я сжала телефон крепче, чувствуя, как вспотели ладони.
– …динамическое смещение… волны идут… – Колин вдруг заговорил так быстро, что я не успевала ловить смысл. – Мы видим такие показатели только… только при мощных аномалиях. Нарастает активность… Чёрт, это сильно, Алекс. Это не просто выброс. Это почти, – голос замолчал на мгновение, и я успела услышать только: – …искажение времени.
Моё дыхание стало прерывистым. Искажение времени? Эта фраза словно холодной волной обрушилась на меня, рождая целый водоворот мыслей.
– Колин! Что это значит? Какое искажение времени? – я прижала телефон ближе, пытаясь перекричать помехи.
– …сигнал слабый… объясню позже… – его голос был рваным, будто он стоял в эпицентре урагана. – …удерживай связь… это важно…
И внезапно всё оборвалось. Статика превратилась в глухую тишину. Я быстро начала набирать номер снова, руки дрожали. Сердце колотилось, казалось, вот-вот вырвется из груди.
Но в комнате стало по-настоящему тихо. Неприятно тихо. Такой тишины не бывает в обычной жизни – не слышно даже скрипа половиц или лёгкого шороха. Только гулкое эхо собственного дыхания.
И вдруг я услышала это.
– Спасите… – голос был хриплым и протяжным, словно вылетел из глубин.
Я замерла. Телефон выпал из руки и ударился о пол. Внутри меня всё похолодело. Этот голос… Он не мог быть настоящим.
– Спасите… – повторилось снова, громче и яснее.
Голос шёл от зеркала.
Я облизнула пересохшие губы, но не смогла пошевелиться. Воздух вокруг стал тяжёлым, словно кто-то прижал меня к земле невидимой рукой. Ноги приросли к полу, а грудь заполнилась ледяным страхом.
«Этого не может быть, – пыталась я успокоить себя, – это всё нервы. Проделки разума».
Я смотрела на зеркало, и мне показалось, что его поверхность начала едва заметно подсвечиваться. Свет был странным – он исходил будто из глубины стекла, мягкий и мерцающий, словно старый фонарь в туманную ночь.
Золочёная рама, которую я считала запылённой и потускневшей, вдруг ожила. Она блестела так ярко, будто её обсыпали россыпью мельчайшего глиттера. Казалось, что каждая вырезанная линия на дереве светилась своей собственной энергией, усиливая таинственный эффект.
А затем поверхность зеркала начала дрожать. Не сильно, но вполне ощутимо, словно вода в стакане, в который уронили камешек. Я почувствовала, как холодный пот стекает по спине.
– Кто здесь? – сорвалось с моих губ. Голос прозвучал громче, чем я ожидала, отдаваясь эхом в пустом зале.
Ответа, конечно, не последовало. Только свет внутри зеркала продолжал пульсировать, как биение сердца.
– Отлично, Алекс, – выдохнула я, качая головой. – Теперь ты разговариваешь с предметами. Это определённо новая стадия.
Я усмехнулась, пытаясь прогнать нарастающее беспокойство. Смех прозвучал неестественно, натянуто.
– Всё не по-настоящему, ты это знаешь, – я произнесла, обращаясь к самой себе, – просто голова пошла кругом. Перенервничала, вот и всё. Лестница, жара, нервы… совершенно логично.
Но, несмотря на все попытки рационализировать происходящее, взгляд неотрывно держался на зеркале. Оно будто смотрело на меня в ответ, притягивая к себе необъяснимой силой. Внутри что-то подсказывало, что оставаться на месте бесполезно. Я судорожно вздохнула, пытаясь найти в себе хоть немного спокойствия, но ощущение напряжения только нарастало. Что бы это ни было – странная иллюзия, игра света или мое воображение, – я знала, что мне придётся подойти ближе.
Я замерла на месте, когда голос повторился, на этот раз громче и отчетливее, но не менее странно. Звучание было искажённым, будто одновременно говорили несколько человек — мужские и женские голоса сливались в один. От этого у меня пробежали мурашки по спине.