— Тебе лишь бы брюхо набить, — усмехнулась Патриция.
— Не вижу в этом ничего предосудительного. Вкусная еда создана для того, чтобы её ели. Иначе теряется сам смысл её существования, — важно заявил он. — Кто со мной совершит набег на кухню?
Он выразительно посмотрел на Патрицию.
— Ну уж нет, без меня.
— Без тебя и твоего обаяния мне не дадут дополнительный кусок. А я так голоден, так голоден… Мне нужны силы для трюков. Глядишь, и меч не смогу поднять, — он снова подмигнул.
— И как же ты будешь жить тогда? Бедняжка. Придётся тебя спасать.
— Вот именно. Розалия, ты с нами?
На мгновение мне захотелось сказать «да». Пойти с ними. Сесть за длинный стол. Слушать их смех. Сделать вид, что впереди действительно есть «после».
— Я присоединюсь позже. Мне нужно закончить свои дела.
— Тогда будем ждать тебя в зале пиршеств. Я захвачу кусок пирога и для тебя, — сказала Патриция, мягко погладив меня по спине.
— Это случится, если ты выстоишь против меня, — тут же парировал Маркус. — А я могу быть очень напористым.
— Да-да, знаю я тебя. Стоит только…
Их голоса растворились за закрывшейся дверью.
Тишина вернулась слишком резко.
Я медленно развернулась к столу. Передо мной лежало незаконченное письмо. Тонкая бумага, чернила, ещё влажные на первых строках. Несказанные слова, тяжёлые, как камни.
Я обмакнула перо в чернильницу. Если я не могу сказать им это в глаза — я скажу на бумаге.
«Дорогие знакомые незнакомцы», — вывела я, чувствуя, как дрожит рука. — «Вы держите в руках это письмо потому что…»
Потому что я оказалась здесь случайно.
Потому что заняла место, которое принадлежало другой.
Потому что у меня не хватило смелости признаться раньше.
Я остановилась. Чернила медленно растекались по волокнам бумаги.
«…потому что сегодня я ухожу.»
Я глубоко вдохнула и продолжила.
«Вы верили мне. И я делала всё, что могла, оно есть вещи, которые я не вправе решать за вас. Этот мир — ваш. Эта борьба — ваша. И тот удар, который должен быть нанесён, тоже должен принадлежать тому, кто жил этой болью с самого начала.»
Я закрыла глаза.
«Если всё пройдёт так, как вы задумали, значит, я сделала хотя бы одну правильную вещь — не помешала.»
Чернила легли последней линией.
Я перечитала написанное и почувствовала странное спокойствие, сложила письмо аккуратно, будто боялась причинить ему боль, и положила на подушку. Сегодня они его найдут и узнают всю правду, но меня уже тогда здесь не будет.
На встречу с Лиандром я пришла с мокрыми от слёз глазами.
Последний день я прожила так, словно уже смотрела на него со стороны — запоминала смех Маркуса, строгие интонации Патриции, тепло их плеч, когда мы сидели рядом. Я мысленно прощалась, хотя они этого не знали. И от этого прощание было ещё болезненнее.
Под мостом было темно. Ночь вступила в свои права мягко, но окончательно. Луна висела высоко, серебряным светом размывая очертания дворца. Вода под нами казалась чернильной, как страница, на которой вот-вот напишут последнюю строку.
Лиандр стоял там же, где и всегда. Когда я подошла, он сразу посмотрел мне в глаза. Я не знаю, что он там увидел. А может, знаю. Усталость. Грусть. Трещины, которые я не смогла скрыть.
— Я думал, что найду тебя воодушевлённой, — тихо произнёс он. — Радостной. Ну или по крайней мере плачущей от счастья. — Его губы тронула тень улыбки. — Или я ошибаюсь? Ты невероятно счастлива, просто в твоём мире это выглядит именно так?
Я хмыкнула сквозь слёзы.
— Это небольшое приключение показало мне, насколько сентиментальной я могу быть.
Слёзы действительно остановились. Осталась только щемящая пустота.
Он сделал шаг ближе.
— Готова?
Это слово прозвучало как приговор.
— Да, — почти уверенно ответила я.
Почти.
Дорогу к библиотеке мы знали наизусть. Те же узкие проходы, те же арки, тот же сад с тёмными силуэтами деревьев, что в лунном свете выглядели как безмолвные свидетели чужих тайн.
И снова ни одного стражника.
Это было неправильно.
Я почувствовала, как напряжение медленно стягивает грудь. Нас что-то ожидает, и я не знаю, готова ли я встретиться с этим лицом к лицу.
— Тебе не кажется… — начала я.
— Кажется, — коротко ответил Лиандр.
Он остановился, и я увидела, как его рука скользнула к голенищу сапога. В следующую секунду в его ладони оказался длинный кинжал. На тёмном лезвии серебром мерцали руны.
— Он зачарован, — тихо сказал Лиандр. — Но его магические способности действовать не будут. — Он взглянул на меня. — Значит, используем его по прямому назначению.
Металл в его руке отбросил холодный блеск.