Он улыбнулся.
— Тогда тебе придется спасать наш дом каждый раз, когда я буду пытаться готовить.
Я не удержалась от смеха.
— Ты? На кухне?
— А почему нет?
— Потому что ты однажды сжег половину тренировочного зала, пытаясь зажечь факел.
— Это была тактическая ошибка, — невозмутимо сказал он.
Мы смеялись долго.ЬЭто был легкий, счастливый смех. Такой, какой бывает только тогда, когда будущее кажется бесконечным. Потом он вдруг замолчал. Я проследила за его взглядом. Он смотрел на дворец. На далекие огни столицы.
— Я не могу, — тихо сказал он.
Я знала это.
Знала с самого начала.
— Если я уйду, начнется война за трон, — продолжил он. — Моя семья разорвет королевство на части, чтобы найти меня.
Он повернулся ко мне.
— Слишком много людей зависит от того, что я останусь.
Я медленно кивнула.
— Я понимаю.
Мы снова легли на траву. Некоторое время никто из нас не говорил.
— Я все равно рада, что мы хотя бы представили это, — сказала я наконец.
Он повернулся ко мне.
— Ты правда могла бы уйти со мной?
Я не колебалась.
— Да.
Это была правда. Он взял мою руку. Его ладонь была теплой и немного шершавой из-за многочисленных тренировок с мечом.
— Если я не могу уйти из этого мира, — сказал он тихо, — тогда я изменю его.
Я улыбнулась, но внутри у меня вдруг появилось странное чувство. Словно ветер на секунду стал холоднее.
Люди, которые хотят изменить мир, редко остаются прежними.
Я сжала его руку.
— Тогда пообещай мне одну вещь.
— Какую?
Я посмотрела на него.
— Что в этом новом мире ты все равно оставишь место для нас.
Он ответил не сразу.
Но потом:
— Я обещаю.
В этот момент я услышала далекий звон колокола из города. Полночь. Я резко села.
— Мне нужно идти.
— Уже?
— Если отец заметит, что меня нет дома…
Я не договорила.
Он тоже сел.
— Я провожу тебя.
— Нет.
Я покачала головой.
— Если тебя увидят со мной, завтра об этом будет говорить весь двор.
Он нахмурился.
— Мне все равно.
— Мне нет.
Я встала.
Ночь вдруг показалась холоднее.
— Люди уже шепчутся, — тихо сказала я. — Они говорят, что принц проводит время с простолюдинкой.
Он тоже поднялся.
— Пусть говорят.
— Ты так думаешь сейчас.
Я посмотрела на него.
— Но однажды ты станешь королем.
Ветер снова шевельнул траву.
— Тогда мне придется изменить правила, — сказал он.
Я улыбнулась.
— Ты слишком упрям.
— Ты тоже.
Я уже сделала несколько шагов вниз по склону, когда он вдруг окликнул меня:
— Элирия.
Я обернулась.
— Если однажды ты потеряешься…
Он указал на ту самую звезду у горизонта.
— Найди меня по ней.
Я посмотрела на нее.
Она сияла ярче остальных.
— Я найду, — сказала я.
И тогда я еще не знала, насколько буквально однажды выполню это обещание.
Зал церемоний дворца всегда казался мне слишком большим для человеческих голосов.
Высокие своды поднимались так далеко вверх, что их вершины терялись в полумраке. Стены были выложены гладким белым камнем, а между колоннами висели длинные знамена королевства — глубокого изумрудного цвета. Огромные окна тянулись от пола почти до самого потолка, и в них отражался тусклый зимний свет.
Сегодня в зале собралась почти вся знать столицы.
Люди говорили приглушенно, но сотни голосов все равно сливались в низкий гул, словно шум далекого моря. Я стояла не в первых рядах. Я никогда туда и не стремилась. Мое место было среди приглашенных магов и учеников магических домов — тех, кого звали на подобные церемонии скорее из уважения к их знаниям, чем из-за их положения.
На мне был длинный плащ мягкого голубого цвета — такого же, какой носили ученики магии. Ткань была простой, без дорогих вышивок, но аккуратно скроенной. Рукава были слегка закатаны, и на моих запястьях поблескивали тонкие рунические линии — чернила старых защитных символов, нанесенных учителем несколько дней назад.
Моя одежда выглядела скромно рядом с пышными нарядами придворных. Женщины вокруг меня носили тяжелые платья с золотой вышивкой, а мужчины — камзолы из дорогих тканей. Но я почти не обращала на это внимания. Я смотрела только в одну сторону.
На трон.
Там сидел Галеран.
Он изменился.
Это было первое, что я заметила, когда вошла в зал.
Он больше не выглядел тем юношей, который когда-то лежал со мной на холме и смеялся над идеей стать картографом.
Теперь он был королем.