Но голос. Этот голос, зовущий на помощь... и та странная энергия, которую я ощутила, будто тысячи невидимых иголок одновременно касаются кожи. Как объяснить это? Я пыталась сосредоточиться, но голова всё ещё кружилась, а мысли будто нарочно путались.
А может, это просто аномалия? Что-то, что мы с командой изучали, но не до конца поняли. Я должна найти этому рациональное объяснение. Иначе... иначе мне придётся признать, что всё это реально.
Нет. Это сон. Это всё сон. Я смогу проснуться и рассказать коллегам об этом как о курьёзной галлюцинации. Или... возможно, я попала в какой-то эксперимент? Неужели кто-то из наших мог провернуть такое? Зеркала с энергетическими потоками? Поле коллективных галлюцинаций?
Я облизнула пересохшие губы, на мгновение остановившись. Ноги подкашивались, и я едва не потеряла равновесие. В ушах снова раздался отголосок того странного, искажённого голоса, от которого по спине пробежал холод.
– Нет, – пробормотала я себе под нос. – Это невозможно. Всё это нереально.
– Что ты там бурчишь? – огрызнулся незнакомец, обернувшись ко мне.
– Ничего, – соврала я, с трудом подавляя рвущийся наружу нервный смех.
Я бросила на него взгляд, и уже не смогла отвести его. Я была впечатлена. Но не им. А тем, что находилось за ним и вокруг нас. Я вдруг поняла, что настолько погрузилась в свои собственные мысли, что совершенно не заметила, как мы… куда-то вышли.
Передо мной простирался широкий коридор, и я невольно застыла на месте. Высокие стены были отделаны панелями из тёмного дерева, искусно вырезанными и покрытыми лаком, так что они блестели в свете многочисленных бра, прикреплённых на стенах. Между панелями висели массивные гобелены с изображением сцен охоты: лошади, гончие, гордые всадники с копьями. Каждый гобелен был такой детализированный, что казалось, вот-вот услышишь лай собак.
Потолок над нами уходил на ошеломляющую высоту. Он был расписан сложными фресками, которые, наверное, были бы неуместны в лаборатории, но здесь создавали ощущение безмерного богатства и силы. Золотистые рамки обрамляли сцены из какой-то мифологии — боги с мечами, звёзды, плывущие по воде, и птицы, летящие к свету.
А пол! Гладкий, как зеркало, пол был выложен мраморными плитами, которые так блестели, что я видела своё отражение. Шаги отдавались мягким эхом, словно коридор был живым и знал, что мы здесь.
И, конечно, гербы. Гербы были повсюду. Я обратила внимание на самый большой из них, расположенный прямо напротив нас на массивных двухстворчатых дверях, ведущих куда-то дальше. Серебряный орёл с расправленными крыльями величественно парил на зелёном фоне, окружённый сияющими звёздами. Детали были настолько чёткими, что я почти могла разглядеть каждое перо, каждую искру света.
– Ты идёшь или как? – прошипел парень, который теперь нервно смотрел по сторонам.
Я кивнула и сделала шаг вперёд, но меня не покидала мысль. Если это сон, то почему он такой чёртовски подробный?
Мы двигались дальше по коридору, и я старалась ступать как можно тише, чтобы не выдавать себя. Но каждый мой шаг, казалось, отдавался громким эхом, словно этот дворец сам следил за мной, выслеживал, шептал что-то невидимым стенам.
Незнакомец шёл впереди, уверенный, сосредоточенный. Он держал лук в руках так, будто это было продолжение его самого. Я же едва удерживала свой, всё ещё чувствуя, как пальцы немного подрагивают. Мысли скакали в голове, не давая сосредоточиться.
Может, я ударилась головой? Может, это всё — странная галлюцинация? Или кома? Нет, должно быть хоть какое-то рациональное объяснение. Любая аномалия — это всего лишь явление, пока его не изучишь. А изучить... У меня просто не было ни инструментов, ни времени. Мои мысли начали уплывать в профессиональную стезю – там, где я чувствовала особую силу и могла держать все в своих руках, контролируя и направляя. Именно контроля мне сейчас так не хватало.
– Это... дворец? – прошептала я, наконец решившись спросить.
Парень бросил на меня быстрый взгляд через плечо, но ничего не сказал.
– Слушай, а как тебя зовут? – вырвалось у меня.
Он резко остановился, обернулся и прищурился так, будто я только что спросила что-то совершенно нелепое.