Канат, грубо сплетённый из плотных волокон, обжигал ладони, но я крепко держалась за него, несмотря на то, как сильно дрожали руки. Ветер хлестал по лицу, холодные капли воды летели в глаза. Мышцы ныли от напряжения, но всё это отступило перед одним простым фактом: мы летели. Настоящий полёт.
Меня бросало то в жар, то в холод. Адреналин, бушевавший в крови, заглушал страх, но не до конца. В какой-то момент я закрыла глаза, уверенная, что не смогу удержаться, но сила инерции держала меня в движении. Воздух, пронзительно холодный, заставлял лёгкие жадно хватать каждую молекулу кислорода.
Я распахнула глаза, от чего всё вокруг закружилось ещё сильнее. Небо раскинулось бесконечным полотном звёзд, а под нами проплывали едва различимые тёмные очертания. Где-то внизу поблёскивало море, от него поднимался свежий солёный запах. Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, оно заглушает всё вокруг.
И всё же, несмотря на страх, внутри росло странное чувство. Оно захватило меня врасплох, как если бы я внезапно вспомнила своё детское желание летать. Восторг, первозданный и ни с чем не сравнимый, на мгновение перекрыл инстинкт самосохранения.
Маркус всё это время молчал, крепко держась за канат чуть выше меня. Я слышала его тяжёлое дыхание и шёпот, в котором он что-то едва различимо повторял — возможно, молитву.
Но полёт не длился слишком долго. Вскоре я заметила яркие огоньки внизу. Сначала они показались мне просто огнями на воде, отражением звёзд, но они росли и становились всё чётче.
— Что это? — выдохнула я, но ветер унес мой голос.
Чем ближе мы приближались, тем больше я различала: ряды огней, будто костры или факелы, и множество мелькающих фигур. Люди. Их было много.
Виверна начала снижаться, и воздух вокруг стал просто невыносимым. Ветер хлестал меня по лицу, забивая солёные капли в рот и нос. Я изо всех сил цеплялась за канат, мышцы горели, руки едва слушались, но отпустить его означало погибнуть.
«Я не удержусь,» — думала я, чувствуя, как силы покидают меня.
Скорость была такой, что ветер хлестал по лицу, словно острые ледяные иглы. Я ощущала, как волосы бьются о щеки, а пальцы, казалось, приросли к верёвке. Каждая мышца в теле дрожала от напряжения.
В какой-то момент она резко остановилась, так, что канат резко дернулась а мои зубы клацнули. Мы висели над землёй, и с каждой секундой я всё сильнее ощущала, как мои руки теряют хватку. Я зажмурила глаза. Героиня из меня так себе.
Не думай о том, что находится внизу…
Не думай о том,…
Не думай…
Я посмотрела вниз.
Под нами была лужайка, но даже с высоты метров семи она не выглядела безопасной. Острые выступы камней, редкие кусты с колючими ветками, а ещё ужасная мысль о том, что мы просто разобьёмся при падении, заполняла моё сознание.
— Ниже она уже не опустится! — выкрикнул Маркус, напрягая руки, чтобы удержать нас на канате.
— Что?! — только и смогла прокричать я.
Всадник на виверне громко крикнул:
— Готовы? Я сбрасываю!
— Что?! Подожди! — успела выкрикнуть я, но уже было поздно.
Верёвка резко ослабла, и мы полетели вниз. Я не успела ни вскрикнуть, ни даже осознать, что происходит. Всё вокруг будто замедлилось и резко ускорилось. В этот момент Маркус сильным рывком обхватил меня обеими руками, и его тело прижалось к моему.
— Держись! — прорычал он прямо мне в ухо, и в следующую секунду мы рухнули вниз.
Он перевернулся в воздухе, подминая меня под себя. Удар был резким, земля твёрдой и не такой уж гостеприимный, как хотелось бы. Я почувствовала, как сила падения выбила воздух из лёгких, но мягкость его тела смягчила удар.
Маркус громко застонал, но даже после падения его руки оставались сомкнуты вокруг меня.
— Ты... цела? — прохрипел он, с усилием пытаясь подняться.
Я лежала в его объятиях, чувствуя, как всё тело отзывается тупой болью. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что я не повредила ничего, кроме, возможно, своих нервов.
— Я… да… Думаю, цела, — прошептала я, голос звучал хрипло, словно не мой.
Маркус сел, опираясь на одну руку, и тихо зашипел, видимо, от боли.
— Ну, рад это слышать, потому что я чуть не переломал все свои кости, чтобы ты оказалась целой, — буркнул он, пытаясь справиться с дыханием.
Я с трудом поднялась, разминая онемевшие от падения руки. Моя одежда, хоть и слегка влажная после полёта над морем, теперь была покрыта травой и пылью. Глаза тут же начали искать окружающие ориентиры. Лужайка, на которой мы оказались, выглядела дикой — трава росла неравномерно, кое-где виднелись колючие кустарники, а вдалеке проглядывались силуэты деревьев. В ночном свете всё казалось неестественно спокойным, но это спокойствие обманчиво.