Эта фраза подействовала. Лицо Мелины стало серьезным, и она сочувственно кивнула.
— Понимаю. Ну, если передумаешь — ты знаешь, где нас найти.
Я кивнула и выдавила слабую улыбку, мысленно радуясь, что разговор не зашел дальше. На сегодня с людей хватит. Надо сосредоточиться на книге.
Я уселась на грубую подушку у низкого стола, зажгла свечу и вытянула книгу, которую дал Хартен. Переплет был тяжелым, с потертостями, свидетельствующими о времени. Открыв первую страницу, я тут же напряглась.
Слова были совершенно непонятны.
Они были на другом языке.
Черт.
Ну конечно же.
Буквы, изогнутые и запутанные, были похожи скорее на символы или узоры. Как будто кто-то нарочно хотел защитить эту информацию от непосвященных. На следующей странице я нашла иллюстрацию — грубый, но детализированный рисунок, изображающий город с высокими стенами и странными машинами, которые выглядели как что-то среднее между пушками и магическими артефактами.
— Что за чертовщина… — пробормотала я, перелистывая страницу за страницей. Картинки были повсюду: страны иероглифы похожие на заглавные буквы с завитками, схематичные изображения кругов, огня, странных существ и какие-то диаграммы, которые, возможно, объясняли их анатомию. Самое интересное, рисунки будто бы были нарисованы от руки. Их не печатали.
Но текст... Его я не могла прочитать. Нет даже и намека на знакомые буквы.
Я откинулась назад и устало потерла лицо руками. Какого черта? Ладно, картинки немного помогают, но этого мало. Если эта книга действительно могла дать мне немного информации, мне нужен был кто-то, кто смог бы ее перевести.
Но кого можно было втянуть в это дело?
Звать Лиандра было глупо. Хартен? Он уже дал книгу, и если я снова к нему пойду, он точно начнет задавать вопросы. Мелина? Хм... возможно. Она, кажется, и так на моей стороне. Маркус?
Я прикрыла книгу, чувствуя, как легкое разочарование и злость подкрадываются ко мне. Впервые за весь день я начала чувствовать себя одинокой и беспомощной.
Глава 18
Меня разбудил шум. Громкий и резкий, но и одновременно затихающий, словно кто-то специально не хотел потревожить спокойствие ночи. Я резко села, сердце застучало в ушах. Несколько секунд я просто сидела, прислушиваясь к звукам снаружи.
Кто-то говорил. Голоса были приглушённые, но достаточно громкие, чтобы пробраться сквозь ткань шатра. Звук шагов, шорох обуви по утоптанной земле.
Что там происходит?
Я провела рукой по лицу, ощущая, как холодное утро пробирается под кожу. В шатре было темно, едва различимы очертания стола, на котором я оставила пустой графин и раскрытую книгу.
Я чувствовала себя разбитой, будто и не спала вовсе. Всё тело наливалось тяжестью, а мысли всё ещё кружили в тумане. Уснула прямо в одежде.
С трудом вспомнила, как это произошло. Последнее, что осталось в памяти, — я сидела, злясь на весь мир, разглядывала бесполезную книгу с нелепыми рисунками и изо всех сил пыталась придумать, что делать дальше. Всё было слишком чужим, слишком сложным, а перспектива остаться в этом мире навсегда — пугающе реальной.
Гнев, разочарование, усталость. Они вместе навалились на меня, заставив провалиться в сон, прямо в том, в чём я была. Теперь же ткань моей юбки скрутилась в неудобные складки, и на щеке, кажется, остался след от подушки.
Я потрясла головой, чтобы окончательно проснуться, и прислушалась снова. Голоса приближались. Пригнувшись, я осторожно приоткрыла край шатра. Внимательно огляделась, стараясь не издать ни звука.
На тропе, ведущей через лагерь, двигались три фигуры. Лиандр шёл впереди. Даже в полумраке раннего утра его силуэт был легко узнаваем. Высокий, с лёгким развевающимся плащом, он двигался уверенно, как будто время и место были подчинены только ему.
Двое других шли за ним, одетые в тёмные плащи с поднятыми капюшонами. Они выглядели сдержанно, возможно, охрана или сопровождающие. Вряд ли мне бы удалось что-то услышать, но по их движениям было понятно — это не простая прогулка. Лиандр направлялся к выходу из лагеря. Его шаги были резкими, как будто он был настроен решительно. Что он задумал?
Я невольно задержала взгляд на его удаляющемся силуэте. Интерес и настороженность заставили забыть на мгновение о своей неподвижности. Но затем мой взгляд вернулся к шатру, откуда он только что вышел.
Он оставил его без охраны.
«Вот он, момент,» — промелькнула мысль.
Он ушёл, а это значит, что шатёр пуст. Никто не узнает, если я взгляну на то, что меня интересовало всё это время. Странный артефакт.
Прозрачный шар, который, казалось, притягивал взгляд, блестел в моей памяти, как и тогда, когда я впервые увидела его. Это была моя возможность узнать больше.