Короткие каштановые волосы были аккуратно уложены под вязаным платком, края которого слегка выцвели от времени, но все еще сохраняли изначальный глубокий бордовый цвет. На ее щеках лежал легкий румянец, вызванный, вероятно, теплом костра. Улыбка женщины была широкой, с чуть заметной лукавостью, которая больше успокаивала, чем настораживала.
Ее простое платье из плотной ткани местами выглядело заношенным, но было аккуратно заштопано. Она постоянно двигалась: то подтягивала к себе кочергу, чтобы поправить угли, то машинально проводила пальцами по краю платка, словно проверяя его на месте. Платок, казалось, был ее своеобразной броней.
Я заметила, как мужчина, сидящий неподалеку, нахмурился, услышав ее слова.
— Никаких развлечений, никаких радостей, — продолжала женщина, словно не замечая его взгляда. — И к чему это привело? Все равно вид у тебя, как у загнанной птицы. Покой нужен, девочка. Нельзя так надрываться, иначе толку не будет.
Ее теплые слова вызвали во мне странное чувство. Добродушие этой женщины казалось искренним, но оно словно напомнило мне, как далеко я от дома, как сильно изменилась моя жизнь.
— Она сама разберется, — оборвал ее мужчина с резкостью, от которой у меня перехватило дыхание. Его глаза сузились, когда он посмотрел на меня. — От нее здесь ожидают не больше, чем от любого другого. Все это только в ее голове.
Я не знала, что ответить. Да и сил на препирательства с незнакомыми мне людьми не было. Женщина посмотрела на него с укором, но ничего не сказала, только сжала губы.
— Она еще совсем молода, — пробормотала она наконец, словно сама себе.
Мужчина лишь хмыкнул и отвернулся. Я уткнулась в свою тарелку, стараясь сосредоточиться на еде и не позволяя брошенным словам укорениться во мне.
Я была так увлечена едой, что все остальное будто перестало существовать. Тепло костра приятно согревало, и я с удивлением осознала, насколько сильно проголодалась. Женщина, что сидела рядом, больше ничего не говорила — только изредка посматривала в мою сторону с легкой улыбкой. Моя тарелка постепенно пустела, и я задумчиво водила пальцем по ее краю, когда услышала голос:
— Ты, оказывается, умеешь наслаждаться моментом.
Я вздрогнула и подняла глаза. Добродушной женщины, с которой я разговаривала, уже не было. Мужчины, к моему облегчению, тоже. На ее месте сидела Мелина, склонив голову набок и с интересом рассматривая меня. Ее волосы были заплетены в тугую косу, что была переброшена через плечо, и теперь слегка покачивалась в такт ее движению головой.
— Мелина! — я поставила тарелку на землю и облизала губы, пытаясь избавиться от ощущения смущения. — Я… даже не заметила, как ты подошла.
— Нет, конечно. Ты была слишком увлечена едой. Но, надо признать, я тоже в восторге, когда наступает очередь Нары готовить нам обед, — она улыбнулась. — Уверена, она могла бы завоевать целый континент своей стряпней.
— А если к этому еще прибавить то, что я была сильно голодна… —призналась я, чувствуя, как мои щеки слегка запылали.
Мелина махнула рукой.
— Да ладно, не оправдывайся. Если бы мне пришлось пройти через то же самое, что и тебе, то я бы потребовала назначить Нару моей вечной кухаркой. И я бы ни с кем не делилась.
Она пыталась меня подбодрить и развеселить, но мой уставший мозг зацепился за воспоминания о прошлой ночи. Я отвела взгляд. Мысли о том, что произошло, снова захлестнули меня, и я сжала ладонь, впиваясь ногтями в мягкую кожу.
— Кстати, — начала я, пытаясь вернуть разговор в другое русло. – Спасибо тебе большое за ягоды. Они правда подбодрили меня сегодняшним утром.
Мелина, которая молчала, глядя на огонь, повернула ко мне голову.
— За что?
— За ягоды, — повторила я. — Они лежали у моей кровати, когда я проснулась.
Ее лицо исказило недоумение, а брови взлетели вверх.
— Какие еще ягоды? Я ничего тебе не приносила.
— Правда? — удивление вырвалось само собой. — Но они были там, рядом с моей подушкой.
Мелина внимательно посмотрела мне в глаза, как будто искала скрытый смысл в моих словах. Ее взгляд стал подозрительным.
— Это точно не я, Роза. Признаюсь, я заходила к тебе утром. Хотела разбудить, но ты спала так крепко, что я решила тебя не тревожить. Ты вчера измотала себя до предела, это было видно по твоему лицу. Но я ничего не оставляла. И ничего подозрительного не видела.