Я резко закрыла рот. Это сказала я, и не я. Слова как будто естественным образом появились у меня в голове и сами вышли наружу. Такими знаниями я не располагала. Розалия?
Маркус замолчал, задумчиво посмотрел на меня, словно пытаясь разгадать что-то глубоко спрятанное. Потом, не отводя взгляда, произнес:
— Знаешь, я рад, что ты не вызвалась допрашивать пленника. Если честно, иногда меня пугали твои… наклонности.
— Наклонности? — переспросила я.
Он слегка качнул головой, будто говоря сам с собой, а не со мной.
— Раньше ты не знала… жалости, — продолжил он. — Особенно если дело касалось искателей. Ради Лиры… — его голос оборвался, и он вздрогнул, как будто задел невидимую рану. — Ради нее ты бы не церемонилась.
Я не знала, что сказать в ответ.
Люди меняются? Играют чужие роли и прячутся за масками?
Поэтому промолчала.
Глава 25
Мама не сразу приняла мое увлечение стрельбой из лука. Помню, как я, восьмилетняя, прилипла к экрану телевизора, где принцы спасали принцесс из лап чудовищ. Меня тогда поразила не их смелость, а беззащитность принцесс. Они только и могли, что ждать помощи. Я тут же заявила, что буду той, кто спасает, и уж точно никогда не окажусь в роли той, кого нужно вытаскивать из беды. Мама тогда лишь улыбнулась и назвала это «детским лепетом», но мне было все равно — я знала, чего хочу.
Время шло, и вскоре встал вопрос: чем же занять ребенка помимо школы? Каким увлечениям стоит уделить время и внимание? Мама была уверена, что знает, что мне нужно. Гимнастика. «Это же такая пластика, — говорила она. — Для девочки то, что нужно». А еще добавляла: «Цирковая гимнастика, кстати, всегда впечатляет. Ты ведь любишь цирк?» Да, я любила. Но кто из восьмилеток остается равнодушным к цирку? Только вот перспектива гнуться в разных направлениях под музыку меня не вдохновляла. Я видела себя с луком в руках, поражающей мишени или, если нужно, врагов.
Началось противостояние. Я настаивала на стрельбе из лука. Мама, как мне казалось, не слушала, и все сводилось к спорам. «Это не для девочек», — звучало не раз. Я была не согласна. В конце концов, уставшая от споров, мама махнула рукой и сказала: «Ну ладно. Стрельба из лука — тоже своеобразное цирковое занятие».
С тех пор прошло много лет, но я никогда не думала, что подобный разговор всплывет в моей жизни снова. Однако вот я в сказочном мире — сижу в шатре, напротив меня Лиандр, Алдрик и девушка, которую я видела еще в прошлый раз нашего собрания, Патриция. Маг и предводитель мятежников поясняют мне, почему через пару дней я буду выплясывать перед сотнями королевских особ в составе цирковой труппы.
— Ни за что на свете! А я похожа на ту, что любит веселить людей? План с придворной дамой был лучше! — выпалила я, чуть ли не вскакивая со своего места. Все это звучало как дурной розыгрыш. Я? Циркачка? Перед толпой королевских особ и их приближенных? Серьезно?
А все ведь начиналось не так уж плохо. Мелина провела меня через лагерь к шатру мага. Внутри, окруженные разбросанными свитками и картами, стояли Лиандр, Алдрик и Патриция. Ее короткие, жесткие фразы резко контрастировали с более мягкой, хотя и не менее строгой манерой речи Лиандра. Они обсуждали что-то с таким азартом, что едва замечали, как их голоса нарастают.
Эдана не было. Эта мысль кольнула сильнее, чем я ожидала.
Они не сразу обратили на меня внимание. Даже когда мы с Мелиной вошли, никто из них не прервал обсуждение. Я остановилась в стороне, молча разглядывая стены шатра, залитые мягким светом от нескольких кристаллов, мерцающих словно звездное небо. В какой-то момент, не отрывая взгляда от карты, Лиандр бросил короткое, резкое: «Сядь».
Я подчинилась, чувствуя, как мое раздражение поднимается из-за этого приказного тона, но сдержалась. После нескольких минут оживленного обсуждения он наконец оторвался от своих заметок и посмотрел на меня.
— Наши планы меняются, — произнес он с легкой усталостью в голосе. Я промолчала, показывая, что готова его внимательно слушать.
— Король отменил свое распоряжение видеть рядом с принцессой ее соплеменников. Последние события заставили его изрядно понервничать, — вступил в разговор Алдрик, его голос звучал ровно, но в нем угадывалось напряжение. — Принцесса Селия прибудет одна, без сопровождения. Это усложняет задачу.
— Что значит «усложняет»? — нахмурилась я, хотя чувствовала, что ответ мне вряд ли понравится.