— Понравилось? Хорошее было время, да? Вот бы ты так же веселилась, как тогда.
— Кто она? — требовательно спросила я.
Смоукс лишь усмехнулся.
— Ты неправильные вопросы задаешь.
Я почувствовал холодок, ползущий по спине.
— Почему я видела ее воспоминания? Это же воспоминания, я права? События, связанные с Розалией, я тоже видела. Но почему? Какая между ними связь? И о чем говорила эта незнакомка? И, самое главное, она была очень похожа… на нас. На меня.
Я запнулась. Новое воспоминание, казалось, открыло какой-то непрекращающийся поток мыслей. Они все крутятся и крутятся в голове, пытаясь найти выход. Я уже не могла игнорировать тот факт, что все происходит не просто так. Я не случайно оказалась в этом месте в это самое время.
— Твой рот произносит много слов, но ни одного дельного предложения, Александра, — сказал он, легко пропевая мое имя, словно оно было частью какой-то детской считалки. — Видишь, ты еще не готова услышать ответы.
— Тогда скажи, когда это произошло? — я продолжала напирать, чувствуя, как мои руки начинают дрожать. — Эта женщина… Лисса… она отправилась во дворец недавно? Это подсказка? Значит ли это, что у нас с ней одна и та же миссия?
Его взгляд медленно переместился с моего лица на одежду, что я все еще держала в руках. Голубой камзол, расшитый золотыми узорами. Такую же одежду носила Лисса. Я нахмурилась и снова посмотрела на ткань. Пальцы нащупали вышивку, изучая ее линии, словно это могло дать мне подсказку. И вдруг я поняла.
— Это было давно, да? — голос мой стал тише, словно я боялась произнести эту мысль вслух. — Как давно? Скажи мне!
Он рассмеялся, мягко, почти игриво, но его смех отдавался эхом в пещере, звуча каким-то странным образом одновременно весело и зловеще.
— Я могу помочь ей? — мои слова вырвались слишком быстро, в них звучала надежда. — Она заперта? Как Лира? Скажи мне, она в королевской тюрьме? Может быть, я могу ее спасти?
Смоукс резко прекратил смеяться и посмотрел на меня своим пустым, туманным взглядом. На мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнула тоска.
— Ей уже не помочь, Алекс, — сказал он мягко, но его слова были словно ледяное прикосновение.
— Почему? Что ты имеешь в виду? Почему ей нельзя помочь? — моя злость росла, я сделала шаг ближе, но он отстранился, вновь легко смеясь.
— Все, что ты должна знать, это то, что ты здесь, а ее уже нет, — ответил смоукс, будто произносил какую-то детскую загадку. Его взгляд снова упал на камзол. — В твоих руках ее вещи, но это не значит, что ты должна идти ее путем.
Что он хотел этим сказать?
— Ты обещал, что здесь я найду то, что искала, — мои слова прозвучали громче, чем я ожидала. Я сделала шаг к смоуксу, сжимая в руках ткань камзола. — Но на самом деле ничего не прояснилось. Я еще сильнее запуталась! Ты вообще собираешься мне помогать или нет?
Смоукс, который до этого вертелся на месте, резко остановился. Его туманные глаза сузились, а губы обиженно надулись, как у капризного ребенка. Он сложил руки на груди, демонстративно отвернувшись.
— Но я ведь и так тебе помогаю! Всегда! — сказал он с явным упреком. — Ты просто не слушаешь меня!
Я почувствовала, как во мне вскипает злость. Смоукс играл с моим терпением, как кот с мышью. Он был загадочным, но слишком уж по-детски упрямым. Я хотела сорваться, закричать, но вместо этого сделала глубокий вдох, прикрыла глаза, пытаясь подавить всплеск гнева. Агрессией сейчас никак не помочь.
— Хорошо, — сказала я, сдерживая голос, чтобы он звучал ровно. — Теперь я готова слушать. Готова делать все, что ты скажешь. Но расскажи мне все, что знаешь. Все.
Я открыла глаза и посмотрела на него пристально, ожидая реакции. Смоукс медленно повернулся ко мне, его губы все еще были надуты, но выражение лица стало чуть мягче. Он пристально осмотрел меня с головы до ног, словно оценивая, можно ли мне доверить что-то важное.
— Ты уверена, что будешь слушать? — его голос прозвучал подозрительно.
— Уверена, — подтвердила я, стараясь выглядеть как можно убедительнее.
Он склонил голову набок, задумчиво глядя на меня, и наконец его плечи немного расслабились.
— Ладно, только если ты больше не будешь кричать, — сказал он, уже немного миролюбивее, но все еще с долей обиды. — И вообще, ты мне обещала, что изменишься, но на самом деле, осталась такой же. Упрямой. И немножко депрессивной. За все время ты не удостоилась меня и мимолетным лучом своей улыбки. Не говоря уже о смехе и… Ладно. Тебе повезло, что твой друг не злопамятный.