Я уставилась на смоукса, ожидая, что он наконец-то скажет что-то важное, что поможет мне разобраться во всем происходящем. Но вместо этого он буркнул, сверкая туманными глазами:
— Ты так и будешь стоять в одном плаще? Смущаешь меня! Надень уже что-нибудь, что тебе приглянулось.
Я вдруг почувствовала, как дрожь пробегает по моим рукам, а холодные ступни словно приклеились к каменному полу. Странно, я даже не замечала, как меня знобило. События последних минут полностью вырвали меня из реальности.
Мой взгляд снова упал на синие одежды. Я потянулась к ним, чувствуя странное тепло, исходящее от мягкой ткани. Было в этой одежде что-то необъяснимо притягательное. Когда я прижала ее к себе, то ощутила связь, которую нельзя было описать словами, только кожей и сердцем. Этот цвет подходил к моим глазам, подчеркивал их яркость — казалось, что ткань знала, кто я, и ждала меня.
Смоукс опять-таки театрально отвернулся, как будто и вправду не хотел видеть, как я переодеваюсь. Пока я натягивала одежду, он начал говорить, горделиво надувая грудь:
— Ты вообще должна была давно понять, что я твой друг. Иль тебе ягодки мои не понравились? Ну не может быть! Я собрал их с восходом солнца. Свежие и сочные!
Я замерла, стягивая вместе на груди завязки камзола. Сердце застучало чуть быстрее.
— Так это был ты? — воскликнула я, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.
Я вспомнила сегодняшнее утро, когда проснулась в постели и нашла у себя в шатре горсть странных ягод. Сначала я решила, что их оставил кто-то из лагеря, Мелина, может быть, но она все отрицала. Тогда я не придала этому значения. Но теперь…
— Ты приходил в мой шатер? Пока я спала? — спросила я, и голос мой сорвался на дрожащую ноту.
Я поежилась. Мысль о том, что это странное существо наблюдало за мной, пока я была беззащитной, вызывала у меня неприятное чувство. Торопливыми движениями натянула брюки из приятной ткани на свои холодные ноги.
— Всегда забочусь о тебе! — гордо заявил он, будто ничего страшного в этом не было. — Вот доказательства! И заботился, и буду оберегать.
Он обернулся ко мне, раскинув туманные руки в стороны, словно ожидая, что я сейчас брошу ему в ответ благодарность.
— Правда я не знаю, какого фееричного рассказа ты от меня ожидаешь, мои россказни мало чем тебе помогут. Как ты могла заметить… — тут он внезапно надул грудь еще больше, силясь казаться важным, — я волшебное существо!
Он даже встал на носочки, чтобы выглядеть выше, и сделал полный круг, демонстрируя себя во всей красе. Я не смогла удержаться и хмыкнула, хоть внутри все еще бушевало раздражение.
— Ну и? — пробормотала я, прикрывая глаза рукой, чтобы успокоиться.
— А это значит, что я не везде могу свободно разгуливать, — продолжил он, как ни в чём не бывало, лениво облокотившись на ближайший сталактит. — Это вообще счастье, что я тут могу появляться. Правда, совсем ненадолго, и моё время скоро истечёт…
— Почему? — спросила я, сужая глаза.
— Между нами есть связь, и она позволяет мне появляться рядом с тобой, — отрезал он, словно это объясняло всё на свете. — Долго рассказывать. Предадимся воспоминаниям в другой раз, ладно?
Я нахмурилась, но промолчала, ожидая, куда он клонит.
— Из этого следует, — продолжил он, встряхивая своей туманной гривой и растягивая каждое слово, — что я не могу появляться в особо защищённых от магии местах. Понимаешь, о чём я?
Он вкрадчиво произнёс последнюю фразу, словно проверяя, насколько быстро я соображаю.
— Во дворце не можешь появляться, так? — спросила я, складывая всё воедино.
— Именно! — Смоукс всплеснул руками, радуясь, как ребёнок, которому удалось подловить взрослого на правильном ответе. — Я знал, что котелок твой варит в независимости от времени!
— Продолжим, — поторопила я, начиная терять терпение.
— А как ты уже успела увидеть и, возможно, понять… — он сделал драматическую паузу, будто собирался объявить о каком-то великом открытии.
— Все дороги ведут во дворец, — устало закончила я. Что ж, мама могла бы ликовать. Быть мне циркачкой.
— Именно! — вновь радостно воскликнул он, забавляясь, будто это была детская игра. — Когда ты исчезнешь и растворишься в королевских декорациях, когда ступишь за порог дворца, я не смогу появиться. И никогда не мог. А я пытался! Бестолку.
Он вздохнул так, будто вся эта история была личной трагедией его жизни.
— И что происходит за стенами дворца, и что тебя там ожидает, я не знаю. Поэтому тут я бесполезен.
Смоукс печально вздохнул, но тут же подмигнул, заметив, как я приподняла бровь.
— Но ты не привыкай! Это случается крайне редко! Я почти всегда полезен. Почти.