Как только мы приблизились, Каэль выпрямился, подбоченился и громко крикнул, размахивая руками:
– Эй, господа стражники! Надеюсь, вы хорошо натренированы не смеяться, когда мы начнем свое представление! А то кто будет защищать дворец, если вы свалитесь от хохота?
Несколько стражников недоверчиво переглянулись, а один из них даже ухмыльнулся, но быстро вернул себе суровый вид. Маркус первым спрыгнул с телеги, быстро оправляя свой потрепанный плащ, а за ним ловко спустилась Патриция. Я спустилась следом, но край моего плаща зацепился за гвоздь в доске телеги и резко дернул меня назад, заставив на мгновение потерять равновесие – получилось далеко не так грациозно, как я рассчитывала.
– Мы оставляем вас ненадолго, – сказал Каэль, хитро улыбнувшись, – но вы ведь справитесь с… грандиозным представлением. – Он подмигнул близ стоящему стражнику. Тот отвернулся.
Маркус тем временем схватил два наших мешка с одеждой – все, что мы решили взять с собой в дворец. Патриция усмехнулась и бросила Каэлю:
– Постарайся не переесть морвельских пирожков, а то назад тебя телега уже не вывезет! – А затем повернулась ко мне и пояснила громким шепотом: – Это самый вкусный деликатес нашей страны. Хрустящие лепешки, начиненные пряным мясом тронового кабана и сладкими корневыми ягодами. Пальчики оближешь!
Каэль, услышав шутку Патриции, не растерялся. Он сложил руки на животе, сделал вид, будто сильно раздулся, и с преувеличенной тяжестью поплелся к стражникам, громко вздыхая:
– Ах, простите меня, доблестные воины, если я вдруг займу слишком много места! Эти пирожки – они превращают меня в ходячий бочонок!
Он даже покачнулся, будто от собственного веса, что вызвало тихий смешок у одного из стражников, но Ливиан тут же решительно схватил его за руку.
– Прошу прощения за моего друга, – с натянутой улыбкой сказал он, бросая на Каэля тяжелый взгляд. – Как видите, шутки у него не слишком смешные. Именно поэтому он не является главной частью труппы, а всего лишь… живым реквизитом.
Каэль пытался что-то возразить, но Ливиан резко потянул его прочь, не давая сказать ни слова. Пара мгновений, и телега с легким скрипом покатилась прочь, оставляя нас одних перед огромными резными дверями дворца.
Те внезапно распахнулись, и из них показалась группа людей, одетых в золотистые одежды, которые переливались на солнце, словно были сотканы из самого света. Шли они слегка склоняя голову вниз, словно боялись встретиться взглядом с окружающим миром. Их возглавляла женщина лет сорока с легкой сединой в густых, волнистых волосах, собранных в низкий узел. Ее лицо было строгим, с высокими скулами и пронзительным взглядом серых глаз. На ее золотом одеянии виднелись замысловатые вышивки в виде змей и птиц, а тонкие цепочки из серебра свисали с манжет, тихо звеня при каждом шаге.
Она остановилась в нескольких шагах от нас, ее последователи – за ней, и, сверля нас взглядом, произнесла холодным голосом:
– Кто такие?
Маркус сделал шаг вперед, приложив руку к сердцу и слегка склонил голову. Патриция молча повторила его жест.
– Мы послы веселья и безумия, – легко сказал Маркус. – Прибыли отпраздновать свадьбу короля и повеселить гостей.
– Циркачи, значит.
Женщина внимательно осмотрела нас с головы до ног. Ее взгляд на мгновение задержался на мне, и я поспешно повторила жест Маркуса, чувствуя, как щеки наливаются румянцем. Наверное, это здешний способ приветствия.
Она слегка прищурила глаза и скептически произнесла:
– Никогда о вас не слышала. Да и выглядите вы… не очень артистично. Скорее как дворняжки.
Я почувствовала, как напряжение между нами повисло в воздухе. Но, к счастью, Патриция тут же шагнула вперед с широкой улыбкой:
– Ну, что поделать, госпожа, – весело сказала она, перекидывая косу через плечо. – Мы цирковая труппа для простого люда, а не павлины в шелках. Если бы выглядели лучше, ваши гости подумали бы, что мы конкурируем с их нарядами. А это уж точно испортило бы праздник.
Женщина с серебристыми волосами прищурила глаза и, не скрывая насмешки, ответила:
– Для простого люда, говорите? Ну что ж, рада за вас, что вы знаете свое место. Только вот, если ваши «артисты» не смогут одеться хоть немного достойней, боюсь, гости будут думать, что вы забыли, как устроены приличные люди.
Она окинула нас взглядом и добавила с холодной усмешкой:
– Но, конечно, кто мы такие, чтобы судить.