А после:
– Да и пахнет от вас… не розами, – с явным отвращением произнесла она, затем выпрямилась и посмотрела на нас с высоты своего положения. – Я не позволю вам расхаживать среди дворцовых в этом тряпье. Вы сейчас же заселитесь в свои покои, вымоетесь и приведете себя в порядок. И только потом сможете вести беседы с нашими дорогими гостями.
Маркус снова стукнул себя в грудь кулаком, его лицо не выражало ни капли раздражения, только безупречное уважение.
– Не смею противиться вашим указаниям, госпожа, – сказал он с низким поклоном, стараясь удержать в голосе должную степень покорности.
Патриция серьезно кивнула, и я заметила, что в ее взгляде мелькнуло нечто похожее на удовлетворение. Мы вели себя, как глупые странники, и это было частью нашего плана: усыпить их бдительность. Видимо, она тоже догадалась о нашем намерении, потому что продолжила с тем же холодным тоном:
– И прекратите ваши жалкие попытки подражать высшему обществу. Не забывайте, где ваше место.
Не дав нам шанса ответить, она резко развернулась и крикнула:
– За мной!
Ее сопровождающие встали в линию и отошли в разные стороны, образуя своего рода проход. Их головы все так же были опущены, а шаги не издавали ни звука. Маркус пошел первым, уверенно шагая вперед. За ним последовала Патриция, я – рядом с ней.
Мы шагали по длинным коридорам дворца, где стены были украшены великолепными фресками и золотыми узорами, и повсюду висели изображения орлов с распростертыми крыльями. Величественные птицы, выполненные с невероятной тщательностью, казались живыми, готовыми взлететь в любой момент. Их глаза, кажется, следили за нами, и я невольно ощущала, как холодок пробегает по спине.
Один из коридоров показался мне странно знакомым. Я остановилась, пытаясь вспомнить, и в ту же секунду осознала, что это был тот самый путь, который вел в коронационный зал. Здесь все началось — мое путешествие в этот мир. Я была растерянной, напуганной и не понимающей, что происходит. Честно говоря, я и сейчас такая же, однако я была полна решимости не повторить тот же исход событий: выполнить то, что от меня ждут; разгадать загадку этого мира и вернуться обратно. В этот раз все будет по-другому. Я доведу дело до конца.
Мы продолжили путь, и вскоре перед нами раскрылась винтовая лестница, ведущая вверх. Повсюду стояли стражники в черных доспехах, внимательно следившие за каждым нашим движением. Они были спокойны, без малейшего интереса к тому, кто мы такие. Их взгляд не встречался с нашим.
На вершине лестницы нас проводили к двери и сообщили, что это — наши покои. Женщина, ведущая нас, обернулась и, с неким презрением в голосе, произнесла:
– Приятного отдыха, господа. Надеюсь, вам понравится здесь. Если нет — не думаю, что кто-то будет вам мешать покинуть дворец.
Ее спутники молча отошли, и она удалилась, не удостоив нас даже взглядом. Очень гостеприимный прием, ничего не скажешь.
Войдя в наше жилище на следующие несколько недель, я сразу ощутила резкое отличие от той роскоши, что царила в коридорах дворца. Наши покои были скромными, с одной-единственной кроватью. Рядом с ней стоял потрепанный диван, обивка которого была потерта и изношена. В комнате была лишь одно небольшое окно и столик возле стены. Рядом с ним стоял темно-коричневый шкаф с железной ручкой. Слева от входа находилась еще одна дверь: скорее всего, ванная. Обстановка была непривлекательной, простое убранство без излишнего удобства, и все вокруг казалось гораздо более холодным и неприветливым, чем я ожидала. Но, возможно, это и было к лучшему. Нам не нужно забывать, зачем мы здесь.
Маркус сразу же, не раздумывая, подошел к дивану и, несмотря на его потрепанный вид и явную некомфортность, уселся на нем с таким выражением, будто он занял самое удобное место в этом мире.
– Он будет моим, каким бы неудобным этот диван ни был, – заявил он с улыбкой, что-то пытаясь исправить в его обивке, хотя это было совершенно бессмысленно.
Мы переглянулись с Патрицией. Кровать была маленькой и с трудом могла вместить двоих, но другого выбора не было.
– Кажется, нам предстоит делить это пространство, – сказала я, не скрывая улыбки. Она кивнула, не говоря ни слова.
Затем мы взялись за себя — сначала ванна. Лохань, уже наполненная теплой водой, стояла в центре ванной комнаты. Ее края были украшены резьбой, и вода в ней была мягко белесого оттенка, что придавало всему процессу некую атмосферу умиротворения. Под лоханью находилась сложная система подогрева, которая, несмотря на свою простоту, была мне незнакома. Каменные плиты аккуратно располагались под ванной, поддерживая нужную температуру воды с помощью тлеющих углей. Я осторожно опустила ноги в воду, наслаждаясь моментом тишины и покоя, а затем полностью погрузилась в нее, закрывая глаза от расслабления.