Патриция подалась вперед, ее глаза загорелись интересом. Маркус же, напротив, с усмешкой склонил голову, не слишком глубоко, словно подчеркивая, что он шут, а не какой-нибудь благородный рыцарь.
Я стояла неподвижно, словно прикованная к месту, стараясь не выдать свою растущую нервозность.
Принцесса остановилась в центре зала, оглядывая нас внимательно, серьезно, но без надменности, какая, как я уже успела заметить, была присуща большинству придворных.
— Кто такие? — ее голос прозвучал резко, почти холодно. Властный, требующий ответа без малейшей задержки.
Маркус, который все это время был непринужденным, выпрямился и, приложив руку к груди, заговорил:
— Мы — цирковая труппа, ваше высочество. Приехали развлекать ваших гостей, чтобы праздник стал еще более запоминающимся.
Принцесса прищурилась и, слегка наклонив голову, процедила:
— Я спросила, кто вы такие, а не как вы зарабатываете себе на жизнь.
На мгновение Маркус замер, но затем, не теряя своего духа, кивнул и представился:
— Маркус Торнвуд, лучший в метании кинжалов и, как видите, весьма красноречивый человек.
Патриция, склонив голову, добавила с усмешкой:
— Патриция Деверо. Акробатка, шутница и мастерица кувырков на любой вкус.
Я почувствовала, что ее взгляд постепенно скользнул ко мне. Сердце забилось чуть быстрее, но я спокойно сделала шаг вперед и произнесла ровным голосом:
— Розалия Морнфейр. Исполнительница трюков с фокусами.
Ее глаза задержались на мне чуть дольше, чем я ожидала. Они медленно скользнули по моим волосам, зацепились за лицо, а затем встретились с моим взглядом. В этот момент я заметила, как она слегка прищурилась, словно пытаясь разгадать тайну, которую я так старалась спрятать. Ее губы чуть дрогнули, будто она собиралась что-то сказать, но потом она взяла себя в руки. В ее взгляде зажегся какой-то огонек, который тут же потух под тяжестью ее королевской собранности.
Она выпрямилась, сложив руки перед собой, и спросила:
— О чем это вы так громко спорили? Ваши голоса были слышны даже за дверями.
Кассель, который, казалось, почти спрятался при ее появлении, шагнул вперед и почтительно склонил голову:
— Ваше высочество, мы обсуждали правила, касающиеся их выступления. Они настаивали на использовании оружия, но, как известно, королевским указом запрещено применять острые предметы в присутствии Его Величества.
Селия вскинула бровь, явно заинтригованная.
— О каком оружии идет речь?
— О кинжалах и луке со стрелами, — вставила Патриция, сделав вид, что ничего необычного в ее просьбе нет. — Без этого некоторые трюки не имеют смысла. Можете представить себе жонглирование вилками? Это никого не впечатлит.
Я заметила, как уголок ее губ дернулся, но она не позволила улыбке проявиться. Она перевела взгляд с Патриции на Маркуса, а затем снова на меня.
— Если вы так уверены в своих навыках, я хочу убедиться в этом лично, — спокойно, но твердо произнесла она. — Покажите мне, как вы обращаетесь со своими инструментами. Если я увижу, что вы действительно мастера своего дела, то, возможно, разрешу вам использовать его в своих выступлениях.
Кассель вздрогнул, словно это заявление стало для него неожиданностью. Он тут же заговорил:
— Ваше высочество, но это противоречит…
— Мое решение не поддается обсуждению, — перебила его Селия.
Маркус просиял. Он сложил руки на груди, задрав подбородок.
— Ах, ваше высочество, какая честь! Вы не только великолепны, но и понимаете, что истинный талант нельзя держать в клетке! Мы готовы доказать, что доверие к нам будет оправдано.
Патриция поддержала его, изобразив легкий поклон.
— Разумеется, ваше высочество. Хотя, честно сказать, мы и не сомневались, что вы захотите убедиться лично. Кто устоит перед таким зрелищем?
Я напряглась. Их самоуверенность могла сработать нам на руку, но только если все пойдет гладко. Если нам будет разрешено использовать настоящее оружие, то ни у кого не возникнет подозрений, когда мы появимся с ним в одной комнате с королем.
Маркус продолжил:
— Ваше высочество, а вы предпочитаете метание ножей, от которого у зрителей захватывает дух, или, быть может, хотите насладиться мастерством Розалии, чья точность сопоставима с ястребиной?
Он посмотрел на меня и выразительно приподнял брови, будто вызывая на сцену. Я быстро взяла себя в руки. Пока что я кажусь самой хмурой и не вписывающейся в это театральное представление. Пора это менять.