— Ты была в лаборатории Рэдклиффа. Они… проводили на тебе эксперименты.
Я смутно припоминаю это имя. Но лаборатория? Почему я была там?
Я облизываю пересохшие губы.
— Как долго? — выдавливаю я каркающим голосом.
Он прочищает горло, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
— Два дня.
В моей памяти есть пробелы, я пытаюсь вспомнить что-нибудь за последние два дня. Но ничего. Только дымка, которую я не могу ни стереть, ни забыть. Я пытаюсь убрать эту дымку, расчистить тучи, затмившие мой разум, найти хоть что-нибудь, что поможет вспомнить. И затем, как маяк посреди ночи, всплывает лицо мужчины. Добрая улыбка, карие глаза с морщинками, волосы с проседью.
Я втягиваю ртом воздух, и Зейн подаётся вперёд, оглядывая меня. Теперь я вспомнила: лаборатория, Рэдклифф, человек, который выглядел в точности как мой отец… Всё сразу.
— Я вспомнила, — шепчу я. Зажмуриваю глаза. Лучше бы не вспоминала.
Тёплая ладонь Зейна накрывают мою.
— Ты в порядке?
Мои глаза распахиваются. Он смотрит на меня обеспокоенно.
— Мне кажется… Кажется, мой папа жив. Он был в лаборатории.
Тревога на его лице усиливается.
— Возможно, ты думаешь, что видела его, но… — он печально качает головой. — Его там не было. Уверяю.
— Но он выглядел прямо как мой отец, — возражаю я. — Мы даже разговаривали. Он анализировал мою ДНК, уверял меня, что больно не будет.
— Сиенна, тебя накачали наркотиками. Это просто игры разума.
— Нет, Зейн. Он был там. Я видела его.
— Сиенна, — он сжимает мои пальцы.
— Но это правда, — говорю я, вырывая руку. — Я знаю, что я видела.
Я помню морщинки в уголках его глаз и складки у рта, которые становились ещё глубже, когда он улыбался. Он был таким родным. Даже его голос звучал как папин. Но может ли быть такое, что мне это всё привиделось? Возможно ли, что я увидела его только потому, что хотела этого?
Зейн максимально смягчает тон:
— Когда я пришёл туда, ты была как будто где-то далеко. Совсем ничего не соображала. Когда я только увидел… — его голос обрывается. — Мне показалось, что ты мертва.
Я мотаю головой, словно так я смогу расчистить голову от лишнего. Не могу поверить. Я хочу зацепиться за эту мысль, за эту надежду, что мой папа каким-то чудом всё ещё был жив. Идея сама по себе нелепа. Мы похоронили его больше года назад.
И эта глупая фантазия, что мой отец может быть жив, исчезает, как будто уносится течением быстрой реки.
Конечно, Зейн прав. Большая часть времени в лаборатории — это один необъятный расплывчатый туман. Видимо, врач, которого я приняла за отца, просто оказался похож на него, и мой разум наложил на него свои проекции, придав ему черты, с которыми он показался знакомым, даже родным. Его голос, его улыбка, его глаза. С учётом всех обстоятельств это объяснение кажется самым логичным. Мне внезапно становится стыдно, что я реально поверила в это. Вот что значит принимать желаемое за действительное.
— Ты прав, разумеется, — выдавливаю улыбку.
— Прости. Я бы очень хотел, чтобы это было правдой. Честно, хотел бы.
— Погоди. А как ты узнал, где меня найти?
Его взгляд скользит по моей шее, и Зейн касается пальцами моей кожи, поднимая медальон.
— Я ведь так и сказал: мне хочется, чтобы тебя со мной что-то связывало.
Я смотрю на него ошеломлённо.
— Хочешь сказать, в медальоне маячок?
Он кивает и неловко улыбается.
— Ну, а что мне ещё сказать? Я переживаю за тебя, — он распрямляет плечи. — И, как оказалось, не зря.
— Но как ты смог проникнуть внутрь? Просто вломился?
— После того, как я определил твоё местоположение, я позвонил своему другу, который там работает. Он нашёл тебя в системе и подтвердил то, что я и так знал. Он сказал мне добраться на лодке, а сам открыл для меня чёрный вход.
Дверь в спальню открывается, и через неё заходит невероятно красивая девушка с волосами цвета красного дерева. Она широко улыбается, когда замечает меня. Зейн мгновенно подскакивает на ноги. Он целует её в щёку, и что-то чёрное, мерзкое поднимается в моей груди. Кто она такая?
Я слышу, как они тихо переговариваются, и она всё время поглядывает в мою сторону. Её голос громче, так что её слова я слышу отчётливо.
— Как она?
— Уже лучше, — отвечает Зейн, бросая взгляд на меня.
— Я всё ещё думаю, что ей стоит поехать в больницу…
— Нет, — твёрдо возражает Зейн. — Никаких больниц. Она будет в порядке.
Они говорят обо мне так, словно меня здесь нет. И мне не нравится, как длинные, тонкие пальцы этой девчонки лежат на груди Зейна.