Многие его мечтания не имели абсолютно никаких физических оснований. Но как они были красивы! Чего стоила, например, Бомба — Тысяча Вихрей! Это оружие суперсложной структуры. Представь: после того как упала эта бомба, в городе тишина и спокойствие. Но у дверей каждого дома прячется пространственный вихрь! Человек выходит из дома, вихрь закручивает его, и человек исчезает. Людей в городе все меньше! Наконец жители начинают что-то подозревать, мэр вызывает из соседнего города две бронированные машины с полицейскими. Они подъезжают прямо к дверям его резиденции. Мэр делает только один шаг на улицу и сейчас же уносится с отчаянным криком, и следом за ним, закручиваемые вихрем, поднимаются в воздух себе на погибель два бесполезно стреляющих броневика! Каково?
Он говорил, что бомбы — существа другого мира, не то чтобы инопланетяне, а параллельные нам создания, гораздо нас сильнее, причем их время мчится с огромной скоростью. Лишь иногда они пересекаются с нашим миром, и тогда раздаются взрывы. Если научиться управлять этими встречами, то тогда можно будет взрывать безо всякой взрывчатки. Честно говоря, в это мне было трудно поверить, я скорее воспринимала это как метафору, которую может позволить себе прихотливый ум.
Но во что я поверила сразу, так это в его дерзкие утверждения о том, что каждая бомба имеет пол! Валера говорил, что бомба, сброшенная на Хиросиму, была девочкой, а бомба, взорвавшая Нагасаки, — мальчиком. Бомбы женского пола, утверждал он, способны к весьма разнообразным изменениям пространства, это создания более энергичные (более разрушительные, с нашей, человеческой точки зрения), чем бомбы мужского пола. Однако иногда они способны на сюрпризы, унося в мир иной своего собственного создателя! Бомбы-мальчики более надежны в том смысле, что реализуют в процессе взрыва только те идеи, которые вложили в них конструкторы. С другой стороны, у них имеется свой недостаток: они иногда не срабатывают. Словно обижаются на что-то. Когда мы читаем в газете, что где-то найдена неразорвавшаяся бомба времен Второй мировой войны, то можно быть уверенными, что это мальчик... «Биби будет несомненной девочкой! — говорил Валера. — Я так хочу! Она будет моя дочка».
Через некоторое время я позвонила тебе, чтобы сказать тебе: пути открыты, Весик! Ты можешь приступать! Ане больше незачем быть такой гордячкой! Я хотела сказать тебе: чего ты боишься, глупый? Что ты нарушаешь гармонию, установленную на небесах? Растаптывая чужие чувства? А ничего уже не было, никакой гармонии, никаких чудес. Впрочем, не знаю про вашу с Валерой дружбу. Может, она еще теплилась. Правда, своими постоянными отказами участвовать в разработке Биби ты здорово ее подкосил. А Валера хотел тебе только добра! Он много раз говорил мне:
— Я хочу помочь Весику! И я помогу ему когда-нибудь — во что бы то ни стало! Он благодарить меня будет всю жизнь, а может, и дольше.
Так вот, я позвонила, но твоя хозяйка сказала, что ты недавно женился и больше там не живешь. Твоего нового телефона она не знала. Позже я узнала, что ты перестал встречаться с Аней, сильно изменился, стал сухим, неинтересным педантом. Только я никогда в это не поверю...
Зачем я тебе пишу? Что-то у меня разладилось. Одна мысль поселилась у меня в голове и не дает мне покоя. Ты уже понял из моего письма, что я немножко влюбилась в Валеру. Ане трудно было чувствовать себя свободной от него, я понимаю. Он быстро приобретал сильнейшее влияние на всех, с кем общался. В том числе и на тебя. И я не уверена, что это плохо... Но только до определенных границ! Твои чувства к Ане — это совершенно не его дело!
Мысль моя в следующем. Его смерть не случайна, хотя я не могу этого доказать. Точнее говоря, она либо была тщательно подготовленным убийством, либо — волеизъявлением судьбы. Когда Валера уехал в свою последнюю командировку в Петербург, вслед за ним отправился Жора. Как он мне объяснил — чтобы почитать новейшие работы по топологии взрыва в Публичке.