Вскочив из-за стола, Эдвина побежала продолжать примерку.
– Я тебя жду! – крикнула она, и Валентина услышала, как хлопнула дверь наверху.
Откуда-то справа выплыл Жак Фебре. Величественно шевеля усами, он сообщил:
– Магограмма без адресата.
– Спасибо, я передам Эдвине, – весело сказала Валентина.
Она секунду замешкалась, затем прошмыгнула в кабинет. Аккуратно прикрыв за собой дверь, она подошла к магоприемнику и, прошептав: «Пожалуйста, пожалуйста, только не папа!», включила его.
…Эдвина по очереди прикладывала к себе платья, пытаясь понять, какой цвет больше подходит под ее радужное настроение, когда в комнату вошла Валентина.
– Милая, что с тобой? – спросила Эдвина, на секунду отвлекшись от собственного отражения в зеркале и заметив мрачное лицо подруги. Та покачала головой и сделала неопределенный жест рукой, мол, ничего страшного, не обращай внимания. Графиня снова вернулась к нарядам.
Валентина открыла ящик комода, где Эдвина хранила деньги и документы, достала записку от доктора Друзи, перечитала ее, негромко, но с чувством сказала: «Ха!», и убрала обратно в ящик. Еще с полминуты она сидела, о чем-то размышляя, потом встрепенулась, повела плечами, словно сбрасывая с себя груз забот, и подскочила к Эдвине, чтобы забрать у нее из рук терракотового цвета платье с длинным шлейфом.
– Пощади мои чувства! – воскликнула она. – Как мы с тобой могли выбрать это? Немедленно отправить обратно в магазин!
Глава 14
Ранкона
«Дорогой Призрак! В гримерных №7 и №15 опять не работает отопление. Мы мерзнем! Сердечно твоя, Мари». (Другими чернилами, ниже: «Разберусь. П. О.»)
«Кто нашел кошелек с двадцатью таллами? Верните хотя бы кошелек! Обращаться в пожарную часть».
«Дополнительный набор хористов. Чтение партитуры – обязательно, хотя бы три класса ГМУ – желательно, презентабельная внешность. Прослушивания по вторникам и четвергам, в три часа. P. S. Господин Призрак, не желаете ли поприсутствовать?» (От руки, ниже: «Благодарю. Свободен в четверг. Буду. П. О.»)
«Кому нужны котята? Рыжие, ласковые. Мать – Маркиза, отец – скорее всего, Пират с кухни. Спасите их! Монтер собрался их топить!»
«После премьеры на том же месте, в то же время. Кому надо, тот понял».
«П. О.! Пропал разводной ключ на 40. Ты не находил? Огюст». (К букве «О» пририсованы рожки и борода, под ней печатными буквами: «НЕТ».)
Доска объявлений висела в широком фойе, ведущем в административную часть. Использовали ее очень активно: здесь были и расписание репетиций, и объявления о пропажах и находках, и анонимки, и часы занятий у старушки, дававшей уроки дикции, а также замечания Призрака Оперы № 9 по поводу разбазаривания имущества, вопиющих случаев краж, критика или похвала актерам и режиссерам… Чего только тут не было!..
Артур воровато огляделся. Три девчушки из кордебалета о чем-то шушукались, едва не соприкасаясь лбами, швейцар, пыхтя от усердия, нес в направлении гримерных прим и премьеров огромную корзину роз кремового цвета, столяр прилаживал новую ручку к двери черного хода, вдалеке кого-то распекал дирижер.
Тенор пролистал испещренные пометками страницы партитуры, достал двумя пальцами за уголок записку, но тут из-за угла появился секретарь директора Лурье и застыл прямо посреди коридора, задумчиво грызя карандаш. На лице секретаря блуждала мечтательная улыбка, видимо, вдохновение застало его врасплох и прямо в разгар рабочего дня.
Артур вздохнул, засунул записку между страниц, поднялся к себе в гримерную, напевая арию из «Странников» «О нет, о нет, звезда моя погасла» на мотив кабацкой «Ну-ка, девка, ножки врозь», и тщательно запер за собой дверь.
Через четыре часа театр наполнится людьми: актеры будут гримироваться и распеваться, оркестранты – настраивать инструменты, главный режиссер – пить валерьянку, а публика потихоньку прибывать. Премьера сезона! Королевский секретарь уже уведомил администрацию, что его величество Александр будет на премьере – как обычно. Артур пожертвовал дневным отдыхом, чтобы провести в театре одно профилактическое мероприятие, которое и так уже постоянно откладывалось.