– О, благодарю вас, профессор! – воскликнула она, убрав вожделенный адрес в сумочку.
– Не стоит благодарности, – заверил ее Кэрью. Он замялся, но все же добавил. – Передавайте профессору Довиласу поклон.
– Вы хорошо его знаете? – подала голос доселе молчавшая Валентина.
Кэрью кивнул.
– Мы вместе учились, сударыня. Должен признать, профессор Довилас – один из самых выдающихся ученых нашего времени. Несмотря на… – он осекся. – Ну, да это дела прошлые.
– Несмотря на..? – Валентина улыбнулась самой очаровательной своей улыбкой.
Профессор смутился.
– …Характер, характер. Все из-за характера, – деликатно заметил он.
Эдвина и Валентина переглянулись, и Эдвина поднялась.
– Благодарю вас, профессор, – сказала она. – Вы оказали мне большую услугу.
– Сударыня, весьма польщен знакомством, – ответил Кэрью, еще раз целуя протянутую руку.
Он открыл дверь кабинета, пропустил посетительниц вперед, затем сам распахнул дверь в коридор, сделав предупредительное движение бровями, когда секретарь попытался подняться из-за своего стола.
В коридоре маялся от безделья Гарри Иткин. Увидев декана, он вытянулся в струнку.
– А вам что здесь надо, молодой человек? – строго спросил профессор Кэрью и извлек из кармана жилета часы. – Сейчас начнется лекция профессора Шомберга.
– Я знаю, господин декан, – ответил Гарри. – Я сопровождаю…
– Я попросила господина Иткина подождать нас, – вмешалась Эдвина. – Без его помощи мы заблудимся в коридорах!
Суровый взгляд профессора несколько смягчился.
– Ступайте, Гарри, – сказал он, – проводите дам. Если профессор Шомберг сделает вам замечание, сошлитесь на меня.
– Благодарю, господин декан.
Когда, после обычного обмена любезностями, дверь за профессором Кэрью наконец закрылась, Валентина обратилась к Гарри:
– Скажите, пожалуйста, а вы знаете профессора Довиласа?
– Профессора Довиласа? Марка Довиласа? – переспросил юноша. – Да его все знают! Мы по его программе практикум по линейным преобразованиям сдаем!
– А лично вы с ним не знакомы? – спросила Эдвина.
– К сожалению, нет, – ответил Гарри, смутился и добавил: – Или к счастью. Мне рассказывали, как он зверствовал, когда тут преподавал.
Было непонятно, восхищается Гарри Иткин преподавателем или же радуется, что дни профессора Довиласа в Ипсвике миновали.
– А где можно почитать о всяких магических законах? – не унималась Валентина.
– Что вы имеете в виду? – спросил юноша. Втроем они шли по коридору, освещенному газовыми светильниками. – Какие-то конкретные дисциплины? Или просто в общих чертах? У нас есть Кодекс магов…
Коридор закончился.
– Отсюда два пути, – сказал Гарри. – Если вы хотите снова попасть на площадь Рейнбергов, то вам налево. Если просто желаете покинуть Университет, то вот сюда.
– Нам надо на вокзал, – сказала Валентина.
– Тогда проще здесь выйти. Пройти до угла, а дальше можно взять экипаж, пять минут – и вы на вокзале.
Гарри поспешил откланяться и помчался на свидание с магической наукой в лице профессора Шомберга. Подруги остались одни.
– Какое-то скучное здание, – разочарованно протянула Валентина. – Я думала, там, где учатся волшебники, весело. Заклинания летают, райские птицы поют…
– То-то я смотрю, все рвутся в маги, – иронично отозвалась Эдвина и добавила, сменив тон: – Однако, какой милый человек этот профессор Кэрью.
– О да. И вполне симпатичный.
– Он же старый!
– Сорок лет – это не старость, а начало зрелости! – воскликнула Валентина.
Они вышли на улицу. С одной стороны тянулась бесконечная стена из серого камня, с другой вдоль обочины рос чертополох.
– У него глаза добрые. Правда, еще у него усы и бородка, я не люблю бороды.
– И залысины, – мстительно добавила Эдвина. – Но глаза и правда добрые. Впрочем, профессор Кэрью меня мало занимает.
– Конечно, тебя занимает другой профессор.
– Больше меня занимает, где он живет. Крякенберри!.. Никогда не думала, что в Ольтене есть места с такими названиями!
– Винни, ты ханжа! Не всем же жить в Арле или, скажем, Сантреме, – заметила Валентина. – Дома посмотрим географический атлас. Я сомневаюсь, что в путеводителе сказано хоть словечко о Крякенберри.
Глава 19
Ранкона – Ипсвик
– Вы не могли бы мне помочь? – обратился Себастьян к библиотекарю – очень внушительного вида пожилому господину, напоминавшему то ли античного героя, то ли опереточного графа.