– Вы путешествуете с домашним животным? – вежливо спросила она.
– Да, – соврал Себастьян, представляя, в каких приблизительно выражениях потом дядя выразит протест. Валентина прикусила нижнюю губу. В ней боролись хорошее воспитание и природное любопытство.
Подали поезд. По перрону прошелся начальник станции в серой форме, с блестящими пуговицами. Засуетились, толкаясь локтями, пассажиры, стремясь поскорее занять свое место в вагоне. У провожающих заранее увлажнились глаза. Раздался низкий гудок, возвещающий о скором отправлении поезда.
Себастьян бросил мальчишке-носильщику монетку и велел сторожить их саквояжи, а сам проводил барышень в купе.
– Да вы снимите это, – предложила Валентина, вежливо, но настойчиво потянув за ремешок сумку с плеча Себастьяна.
Тот две секунды помешкал, затем коротко кивнул и очень аккуратно поставил картину на сиденье, а сам ушел за багажом. Первым делом Валентина достала из ридикюля плитку шоколада.
– Винни, я все вижу, – сказала она, угощая подругу. Та меланхолично прожевала шоколад и вздохнула.
– Даже не буду делать вид, что не понимаю, о чем ты.
– Глупо отрицать очевидное, – пожала плечами Валентина. – Готова спорить, что и ты произвела на него впечатление. Ко мне на выручку он вряд ли бы помчался.
– Ох, Тина, как бы узнать поточнее? – Эдвина подперла ладонью щеку и задумчиво посмотрела в окно. – Если все так, как ты говоришь, то с моей стороны было бы нечестно не предупредить его о чарах…
– Да, я бы тоже не хотела, чтобы такой симпатичный молодой человек сломал себе что-нибудь. С другой стороны, у него просто может оказаться невеста… или даже жена… и куча детишек…
Эдвина насупилась.
– Ну, ну, не сердись, – примирительно сказала Валентина. – Я шучу. Я очень рада, что ты не утратила способность замечать привлекательных молодых людей. Вот снимем твое проклятье у профессора Довиласа и…
Она выглянула в окно, убедилась, что Себастьян с их багажом наперевес никак не может преодолеть препятствие в виде грузного господина в мундире, его не менее грузной супруги в шляпе с широкими полями и их многочисленного потомства возрастом от шестнадцати лет до шести месяцев. Семейство прочно забаррикадировало собой проход в вагон.
– Ох, Винни, я, наверное, сейчас умру от любопытства, – сказала Валентина, осторожно трогая пальчиком картину. – Я буду не я, если не посмотрю, что там.
– Валентина!.. – Эдвина и ахнуть не успела, как подруга стащила с картины полотно и уставилась на портрет пожилого господина – насупленный господин явно был в дурном настроении.
– Как ты думаешь, кто это? – спросила Валентина, мельком проверив и убедившись, что Себастьян все еще пытается зайти в вагон, но пока безуспешно.
– Домашнее животное, – с достоинством сказал господин Биллингем.
* * *
…Бывают маленькие города с великим прошлым, бывают – с большим будущим, но Крякенберри было суждено всегда оставаться маленьким тихим городком на границе Ольтена и Вевиса. Зимой играющие в снежки детишки регулярно начинали дипломатические конфликты, попадая по подданным чужого государства, а на улочках можно было часто встретить котов серебристо-серой вевисской масти с характерно ольтенскими круглыми наглыми мордами – кошки плевать хотели на границы.
Себастьян поправил на плече сумку с портретом и осмотрелся. Перрон был почти пустым: немногочисленные местные жители, явившиеся встретить своих друзей и родственников с дневного поезда, уже разошлись. Молодой человек и две его очаровательные спутницы остались одни.
– Наверное, нам следует спросить дорогу у кого-нибудь из местных жителей, – предложил он. – Пойдемте?
Девушки кивнули и последовали за ним.
В здании вокзала (вокзалом это можно было счесть с очень большой натяжкой – две кассы, буфет да крохотный зал ожидания) было пустынно. Голые стены украшало лишь расписание движения поездов да барельеф напротив расписания. Именно он и привлек внимание любопытной Валентины: причудливые буквы с завитушками, сложившиеся в название города, и герб – вставший на дыбы зверек вроде оленя, но не по-оленьи широко разинувший пасть.
– Это Саблезубый Лань, – пояснил Себастьян. – Хранитель и покровитель Крякенберри. Легенда гласит, что некогда этот город осадили кочевники. Осада длилась долго, жители подумывали сдать город, когда произошло чудо: однажды утром кочевники отправились на охоту и среди прочего застрелили детеныша лани. Тогда пришедший в ярость отец этого детеныша бросился на охотников, затоптал их копытами и искусал чудесным образом удлинившимся зубами. И жители осажденного города поняли, что даже самое кроткое из божьих созданий может превратиться в грозную силу, когда нужно защищать свой дом и свою семью, и это укрепило их дух. А через два дня подоспела армия тогдашнего ольтенского короля Феоклиста Второго и разнесла кочевников по всей округе, – буднично закончил он.