– Купила в той же лавке, что и путеводитель. Она была на полке с уцененными книгами – видите, корешок отклеивается? Заплатила за нее каких-то полтора талла.
– И ты взяла ее с собой, когда мы собрались в Крякенберри? Зачем? – удивилась Эдвина.
– Сначала просто хотела понять, с чем мы имеем дело. Правда, почитать так и не удалось. А сейчас я собираюсь всерьез взяться за книгу, чтобы расколдовать подругу всем на радость, – ответила Валентина. – Это в идеале. Вообще мой план состоит в том, чтобы попытаться узнать всё о чарах и не зависеть при этом от профессора Довиласа. Неизвестность тяготит сильнее самого ужасного приговора.
– Ты собираешься всерьез изучать магию? – спросила Эдвина. – Ради меня?
– По крайней мере, скоротаем время, – подмигнула Валентина.
Она раскрыла книгу на оглавлении.
– Если мне не изменяет память, – сказал Себастьян, – господин Довилас назвал чары спонтанными…
– Да, я тоже это запомнила, – отозвалась Валентина и зашуршала страницами. – Вот! Так-так-так… А! «Функция вида… что-то непонятное… есть спонтанные чары второго рода». Так… дальше опять непонятно… Ага, вот еще! «Алгоритм решения подобных уравнений слабо формализуется».
– Очень содержательный абзац, – фыркнула Эдвина.
Валентина пожала плечами:
– А как вам такой пассаж: «В общем виде решение задачи с граничными условиями… опять непонятно… представлено в виде графика, смотри рисунок пять»? Прелесть!
– Дорогая госпожа Хельм, – с чувством произнес Себастьян, – если вы прочтете еще хотя бы одну фразу из этой книги, я буду вынужден пасть вам в ноги и молить о пощаде.
– Смейтесь, смейтесь, – добродушно протянула Валентина, перелистывая испещренные формулами страницы. – Посмотрим, кто будет смеяться последним.
В этот момент к ним присоединился профессор Довилас. Пребывая явно не в лучшем расположении духа, он бросил взгляд на книгу, которую Валентина не успела снять со стола.
– Вы собрались получать дополнительное образование, госпожа Хельм? – спросил Марк, раскладывая на коленях салфетку. – Боюсь вас огорчить, но в Ипсвике для женщин доступны только курсы общей математики, фармакологии и акушерства.
– Ну что вы, профессор, я не мечтаю стать волшебницей, – ответила Валентина, скромно потупившись.
Однако Довилас поймал ее лукавый взгляд, брошенный из-под опущенных ресниц, и невольно улыбнулся.
Подошел официант, чтобы принять заказ. Валентина благоразумно убрала книгу подальше от профессорских очей, и обед продолжался в непринужденной обстановке.
К вечеру погода испортилась, и в Крамслоу поезд прибыл в кромешной тьме и под дождем.
– Вы не идете ужинать? – спросил Себастьян у профессора, с которым делил купе.
Маг отрицательно покачал головой, не отрывая взгляд от бумаг. Брок уже смирился с немногословностью своего спутника.
В полумраке коридора он едва не столкнулся с проводником и, насвистывая какой-то легкий мотивчик, устремился на встречу с Эдвиной и ее компаньонкой.
Проводник, вернее, Деревяшка в форме проводника, озадаченно посмотрел вслед удаляющему молодому человеку и постучал в купе.
– Не надо ли че… – он запнулся, – …го.
На него смотрел Ипполит Биллингем собственной персоной. Напротив портрета сидел незнакомый мужчина, по виду северянин, по тяжелому взгляду – неприятный тип, по странным белесым нитям, тянущимся от портрета к пальцам незнакомца, – еще и маг. Господин Биллингем сразу узнал своего старого знакомого и, как в прошлую их встречу, сложил губы трубочкой и сказал:
– Бу!
Деревяшка попятился. Дверь купе закрылась.
Вор бросился вон из вагона, подхватил подельника, который удачно подвернулся под руку, и потащил в самый хвост поезда.
– Ополоумел?! – воскликнул Гвоздь.
Деревяшка отдышался и схватил приятеля за грудки.
– Он здесь! Этот черт его знает кто на портрете, он здесь, и родич его здесь, и еще чародея с собой притащили! Не-ет, я больше не сяду ни в один поезд! Ну эту магию к дьяволу!
– Слушай, да что с тобой?
– Меня давно зовут в Варез – там нашего брата много, и работенку подкинут, и схоронят от чужих глаз. Ты со мной?
Гвоздь заглянул в полные ужаса глаза подельника и сглотнул.
* * *
Если в тихом Крякенберри Марк Довилас мог и заскучать, сейчас ему выпало забот на несколько лет вперед. После того как сработали спонтанные чары, выяснилось новое обстоятельство: между Эдвиной и профессором существовала определенная связь, причем в буквальном смысле этого слова. Магические нити плотно оплели и прошили их полиморфические оболочки. «Вам придется сопровождать меня до Асти, – сказал графине Марк. – В противном случае последствия могут оказаться непредсказуемыми». Нужно ли говорить, что это известие девушку не ободрило?