С другой стороны, она прекрасно осознавала всю серьезность произошедшего в поместье господина Биллингема и понимала, что было бы просто ужасно оставить почтенного винодела зачарованным. А с ней… с ее чарами можно и подождать. Валентина не отходила от подруги, за что Эдвина была ей искренне благодарна. В конце концов, во всем надо уметь находить светлые стороны. И Эдвина решила, что это – то самое приключение, о котором она мечтала.
Если бы только не финансы!.. Деньги таяли на глазах. Поэтому графиня приняла решение: обратиться к отцу. Точнее, вариантов было два: просить помощи либо в родном доме, либо у тетушки Августы (на втором варианте настаивала Валентина, справедливо считавшая госпожу де Ла Мотт дамой более практичной). Но Эдвине было стыдно перед родителями за побег, за их переживания. И потом, она должна была все же поговорить с отцом о том, что случилось в день ее рождения. Серьезно поговорить.
Разумеется, прибор для магограмм у господина Довиласа в доме имелся. Последней модели, усовершенствованный лично профессором, обеспечивающий наилучшее качество и скорость, с немедленным уведомлением о доставке адресату. Девушка составляла текст сообщения едва ли не целый час, извиняясь через слово. Ответил граф Дюпри вечером, его магограмма оказалась непривычно краткой и даже сухой: папа назначал встречу в Оксере.
Эдвина нервничала, и по мере приближения к Оксеру это далеко не самое приятное ощущение все усиливалось. Попытка отвлечься, углубившись в чтение купленного в Крякенберри авантюрного романа, не увенчалась успехом: «захватывающие приключения» героев вызывали в лучшем случае горькую усмешку, а их нравственные терзания, на кои автор не пожалел страниц, – смертную тоску. Валентине для оценки произведения хватило всего одного взгляда на обложку: «Фукуа – записной зануда, а ты чего ожидала? И стоило тратить на это деньги? Их у нас и так негусто»
До Оксера оставалось около часа пути, Эдвина молчала, представляя в красках скорую встречу с папенькой. Валентина села рядом и обняла подругу за плечи.
…Валер Дюпри мерил шагами перрон, то и дело сверяясь с большими часами, украшавшими здание вокзала, и перепроверяя время по карманным часам. Августа де Ла Мотт наблюдала за братом с легкой улыбкой. Разумеется, Валер связался с нею сразу после того, как получил магограмму Эдвины. Разумеется, Августа не собиралась упускать возможность поприсутствовать при обсуждении вопросов, которые напрямую касались ее семейства. А посему деятельная трижды вдова строго сказала дорогому родственнику, что встречать Винни они отправятся вместе. Валер был ей искренне благодарен и за моральную поддержку, и за то, что Эффи взяла на себя все хлопоты, предоставив графу переживать за дочку, не отвлекаясь на такие мелочи, как гостиница, экипаж, расписание поездов и прочее.
Поезд из Тера опоздал всего на пять минут, но они показались Валеру пятью часами. Эдвина – он заметил ее еще в вагоне – выскочила на перрон одной из первых и замерла в двух шагах от отца, смущенно опустив глаза. Такая растерянная любимая доченька…
– Винни, девочка моя! Дорогая моя! – граф смахнул слезу и раскрыл объятия.
– Папа! Я так соскучилась! – И дочь уткнулась носом ему в плечо.
Валентина также была удостоена своей порции объятий – на радостях от воссоединения с Эдвиной Валер и Августа были готовы принять любого в свое семейство.
– Винни, ты похудела! Ты, Валентина, тоже! – деланно сурово заметила госпожа де Ла Мотт. – Ничего, я займусь вами!
– Да-да, – вклинился граф Дюпри, – сейчас слуги возьмут ваши вещи, и мы поедем в гостиницу, а там в первую очередь пообедаем.
Девушки переглянулись.
– Папа, – осторожно сказала Эдвина, – понимаешь, мы с Валентиной приехали не одни. Нужно подождать еще двух человек, они имеют самое непосредственное отношение к нашему делу.
Валер нахмурился: были у него смутные подозрения на предмет того, какой именно человек может иметь это самое непосредственное отношение к их делу, но он поспешил их отогнать. А зря. Потому что дочка повернулась и приветливо кивнула двум мужчинам, стоявшим чуть поодаль на перроне. Один молодой, высокий, худощавый, со слегка вьющимися каштановыми волосами и приятными располагающими чертами лица, второй постарше, тоже высокий, бледнокожий и светловолосый, с худым, слегка продолговатым лицом. «За двадцать лет почти не изменился», – промелькнуло в голове у графа, с первого взгляда узнавшего в этом человеке юношу из трактира «Храбрый карась». Того самого мага, который спас ему жизнь. Того негодяя, который заколдовал его девочку и чуть не сломал ей жизнь! Чтобы наследница рода Дюпри, да еще и столь очаровательная девушка, оставалась в старых девах – и все из-за этого мерзавца! Граф Дюпри собрался высказать свои претензии прямо на перроне, но на его локоть легли пальцы сестры.