– Интересно, – с порога, подражая мне, протянул Зим, – почему я всё должен узнавать, подслушивая?
Я обернулась и пожала плечами:
– Блины будешь?
– А ты поменьше болтайся где попало, – подколол дядя Смел.
– А я и не там был, – с достоинством возразил знающий. – Буду.
– А ну, покажь, что принёс! – оживился дядя.
– А вестями вовремя делиться будете? – насмешливо хмыкнул знающий и сел рядом со мной. – Смотри, Верн.
На его раскрытой ладони осколками янтаря мерцали крохотные семена. Я чуть снова тарелку с блинами не выронила.
– Дымник! – радостно взревел дядя Смел. – Светла, смотри! Да кончай ты хныкать! Жив твой братец и на нашей стороне, слышь! Сопли подбери, воительница! Всё образуется! И мы возродим наши земли! Дымник!.. – и его голос упал до восхищённого шёпота: – Где ты его взял, парень? Ну хочешь, извинюсь? За это, за поучения?.. Ну, тогда, во вратах Стужи?..
– Не надо, – весело ответил Зим. – Ты был прав, а на правду не обижаются. Верн, это всё твой браслет. Он постоянно что-то шептал, но я не понимал слов. А здесь, в этом городе, его голос стал громче. И я понял. Мы вчера еду искали, помнишь? Оказывается, в некоторых домах двойной подпол. В верхнем – труха вместо еды, а вот во втором – сундуки с семенами. Браслет мне чуть руку не спалил, пока я искал туда входы.
– Они знали, – подозрительно сглотнув, выдохнула Светла. – Они забыли о вернувшихся, но не о беде. Они понимали, чем всё закончится. И приготовились.
– Вот заразы! – восхищённо цокнул языком дядя. – И ни слова не сказали, ни намёка не оставили...
– Меняю на блины, – знающий сжал кулак.
– На, – я сразу протянула ему тарелку. – И чай.
Тёплые семена покалывали кожу рук и грели душу. Я сжала ладони, зажмурилась и отчётливо уловила мягкую пульсацию – как биение крохотных сердечек. Будто не спящие семена в руках держала, а живого трепещущего зверька. Он дрожал, льнул к ладоням и отчаянно пытался заговорить – запеть. Но я вместо слов слышала лишь шелест – упоительный, умиротворяющий шелест листвы. И от него так сладко щемило сердце...
– Это так важно... для вас? – осторожно спросил Зим.
Оказывается, он не ел, а во все глаза смотрел на меня. И удивлённо слушал – а мы втроём плакали в три голоса, и дядя Смел громче всех, с пронзительными трубными звуками и ругательными покашливаниями.
– Очень, – я улыбнулась сквозь слёзы. – Это... дом. Это наш дом. Ты ешь-ешь. Подогреть?
Знающий мотнул головой.
Я осторожно ссыпала семена в зачарованный внутренний кармашек сумки и пообещала:
– Когда-нибудь, когда мы избавимся от Стужи и прочих гадостей, когда мы вернёмся в наши земли и солнечные леса опять поднимутся до небес... Ты всегда будешь желанным гостем в землях искр. И там, тогда... поймёшь. Должен понять.
– Я всё утрясу, – вставил дядя. – И ни одна скотина не обзовёт тебя хладнокровным.
– Это же браслет, это же не я... – смутился Зим. – И это же ты мне его дала...
– А ты мог бы не слушать. Не ходить и не искать, – мягко заметила я. – Или найти – и не показать. Ешь.
Да, людям надо помогать, особенно хорошим. Хорошее дело всегда вернётся добром. И чем больше вокруг хорошего – тем лучше мир. А нам всем в нём жить, и лишь от нас зависит, каким он будет. От нас – и от наших мыслей и поступков.
– Я помню, где стоял город Приозёрный, – неловко сменила тему Светла. – И Алый – тоже. Это недалеко отсюда. К обеду доберётесь до Алого. А от него – двадцать вёрст до Приозёрного. Но, боюсь, пешком. Всё в округе уничтожено, никаких паутин. И тебе плести новую не советую. Мы не знаем, какими чарами пишущий Мечен накрыл записи.
– Прогуляемся, – согласилась я, вставая.
Зим поспешно сунул в рот предпоследний блин, прожевал, проглотил и торопливо сообщил:
– А я вспомнил, что у безлетных вместо паутин было. Точно их чары повторить не смогу, но путь немного срежем. Да, – он спокойно и с долей вызова встретил мой взгляд, – я ещё и вспоминал. Зачем Стуже оружие без прежней силы? И я многое вспомнил – и что могу, и сколько, и когда. И не жалею, что рискнул.
– Нет худа без добра, – кивнула я, гася солнечное пламя в очаге. – Проверим. Путь срезается чем-то вроде ледяной горки, так?
– Угу. Чем-то. Вроде.
Мы быстро собрались. Светла уже бормотала что-то тихо, явно прикидывая путь. На крыльце Зим показал на свои метки – на каждом доме со вторым подполом мерцала снежинка. Вёртка, доселе отдыхавшая, проснулась, встряхнулась и выбралась наружу – обойти и запомнить на всякий случай необходимые строения. А Вьюж уже ждал нас наверху – лёжа на грибной шляпке камня-входа.
Едва мы вернулись в Долину тысячи ветров, как Светла предупредила: