— Спасибо большое, — бесцветно сказала я, стараясь выдавить более дружелюбную улыбку.
— Если хочешь, ты можешь поделиться со мной своей проблемой. Я всегда готов встать на твою сторону, — заботливо сказал мужчина, ласково беря меня за руку. На это я лишь отрицательно покачала головой. Говорить об этой этом была не готова. В целом, было бы крайне неловко рассказывать Шону про свой позор. — Ты должна выйти из комнаты. Пойдём со мной на урок к Элизабет Лист завтра. Я накосячил, занимаясь стрельбой из лука, поэтому в качестве наказания меня отправили на ваше занятие.
— Я подумаю, — выдавила из себя, обняв брата.
После ухода Шона из комнаты, день прошёл быстро, незаметно и бессмысленно. Я лежала, рассматривая уже два растения на своей прикроватной тумбочки, после чего погрузилась в царствие Морфея.
Солнце пробивалось сквозь неплотные шторы моей комнаты, окрашивая пылинки в воздухе золотым светом. Снова утро. Снова бесполезный день. Вместо того, чтобы наслаждаться этим умиротворяющим зрелищем, я ворочалась в кровати, словно пойманная в липкую паутину нерешительности. Часы над прикроватной тумбочкой безжалостно отсчитывали минуты, приближая меня к моменту, когда мне предстояло сделать выбор. И выбор этот был ужасен.
Урок Элизабет Лист.
Имя этой женщины, словно заклинание, вызывало во мне озноб. Она была воплощением всего, что я ненавидела в Академии: надменности, обидчивости и, самое главное, ее непробиваемой уверенности в собственной правоте. Именно она, Элизабет Лист, с ледяным презрением во взгляде, выставила меня вон с ее занятия в первый же день. Причина? Я, видите ли, оскорбила её любимчика. Да, я кинула в человека грязью, но не так, чтобы с верхней строчки рейтинга улететь в самый низ. Зато я стала уникальным студентом. Почему? Потому что до меня никто и никогда не получал рейтинг со знаком минус. А именно я была на -1000 месте, из 1200 возможных. 1200 понимаете? Без минуса. А чем ниже ты в рейтинге, тем хуже работу тебе предложат после окончания академии.
Я должна была вернуться и отвоевать своё честное имя.
Ноги словно приросли к полу. Я смотрела на свой отражение в зеркале – бледное лицо, запавшие глаза, растрепанные волосы. Я выглядела так, словно всю ночь рыла землю, а не спала.
В животе скручивался тугой узел. Я прекрасно знала, что меня ждет. Лист будет придираться к каждой мелочи и в конечном итоге, скорее всего, попытается снова меня выгнать. Моя сестра Дем сказала, что женщина затаила на меня глубокую обиду. Кстати, надо будет найти Дем, давно я её не видела.
Разве я могу позволить страху руководить моей жизнью? Разве я могу позволить ей думать, что она сломила меня?
В голове снова промелькнул образ Кристиана. Любимчика преподавательницы. Его холодные серые глаза, в которых, как мне показалось, на мгновение вспыхнул огонек интереса. Интереса ко мне. Его губы, такие близкие, такие желанные…
Тот роковой вечер всплыл в памяти, болезненным уколом отдаваясь в сердце. Поцелуй. Идеальный, волшебный, опьяняющий. А потом… отказ. Жесткий, бескомпромиссный. Зачем я предложила ему дружбу? Повела себя как трусиха. Но идти к нему и просить внимания, а тем более близости было за гранью добра и зла. Такого унижения я не могла себе позволить.
"Я не дружу. Захочешь продолжения - приходи." — ухом отдавалось в голове, причиняя физическую боль. Как он мог так поступить? Сначала поцеловать меня, а потом… оттолкнуть? Я не понимала. Игры сына Аида зашли слишком далеко. Я вновь так глупо повелась на очередную уловку, думая, что между нами зародились какие-то светлые чувства.
Обида, унижение, смущение, надежда – все смешалось в один бурлящий котел. Я злилась на него, на себя, на весь мир.
Но, несмотря на все это, я не могла перестать думать о нем. Его взгляд, его прикосновения… они оставили неизгладимый след в моей душе. И я знала, что увижу его сегодня на уроке у Лист. Почему-то, мужчина всегда приходил на её занятия, упорно выращивал эти цветы, концентрируя свою энергию, посещал лекционные занятия, внимательно слушая теорию.
Именно эта мысль, как ни странно, и придала мне сил. Я не могла позволить себе спрятаться, сдаться. Я должна была показать ему, что я не сломлена. Пусть катится в Тартар, этот самовлюблённый ублюдок! Да чтобы воды Стикса его поглотили!
С глубоким вздохом я поднялась с кровати. Пора было идти. Шон уже ждал меня на пороге, раскрывая свои ободряющие объятия.