Сама не заметив, я приблизилась к статуи бога мертвых вплотную. Внезапно у меня создалось такое ощущение, будто Аид смотрел прямо на меня, отчего я испуганно дёрнулась. "Держись от него подальше, иначе я уничтожу твою душу", - послышалось у меня в голове, после чего раздался пронзительный писк, заставивший закричать от боли. В попытках выкинуть звук из головы, я начала усиленно закрывать уши, метаться по залу, но он выжигал мозг. Я не могла убежать от него, в какой-то момент ощутив острую панику и поднеся ладонь, которой ранее закрывала уши, к глазам, увидела на ней кровь.
- О боги, - успела прошептать, прежде чем упала без сознания на холодный мраморный пол.
"И так ты помогаешь своим детям, мама?", - последнее, о чем я подумала, горько усмехнувшись.
Глава 2. Роза, фиалка, жасмин
В моей тёмной душе распускаются цветы, стоит поймать твой взгляд
В твоей душе от моего взгляда умирает всё живое
- Молодой, человек, я вам ещё раз повторяю, - отчаянно борясь с тяжестью век, это было первое, что я услышала, как только пришла в себя. Чувствуя себя очень слабой, никак не могла совладать с собственным телом. И вот сколько попыток мне ещё нужно сделать, чтобы открыть эти чертовы глаза? Да и сам звук ощущался так, будто мою голову поместили в аквариум.
Что за голос я услышала в том зале? Как всегда приключения упали на мою голову как гром среди ясного неба и это не отсылка на Зевса.
Когда я открыла глаза, мир вокруг меня был размытым и неясным. Я лежала на жесткой постели, и мягкий свет, пробивающийся сквозь занавески, создавал странные тени на стенах. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом, который я не могла идентифицировать. Я попыталась сесть, но тело было тяжелым, как будто меня придавило чем-то невидимым.
Мой взгляд скользнул по палате. Стены были окрашены в бледный зеленый цвет, а на полу лежал старый линолеум, который явно помнил не одно поколение пациентов. Но что-то привлекло мое внимание — тумбочка рядом с кроватью. Она была сделана из светлого дерева, с небольшими царапинами, которые говорили о том, что она пережила множество мгновений. На ней стояла ваза с сухими цветами.
Сухие цветы выглядели странно и красиво одновременно. Их лепестки были тусклыми и ломкими, но в этом была своя прелесть — они словно хранили в себе воспоминания о том времени, когда были свежими и яркими. Я не могла понять, почему именно они так зацепили меня. Может быть, это было ощущение утраты, которое они вызывали? Или же напоминание о том, что жизнь всегда продолжается, даже когда кажется, что всё угасает?
Я попыталась дотянуться до вазы, но руки не слушались. Я ощутила легкую панику: Почему я здесь? Неужели этот голос причинил мне серьёзный вред? Я снова посмотрела на цветы. Их сухость казалась символом чего-то важного, чего-то, что я должна была понять. Они были тут, почему-то моё сердце сделало несколько глухих медленных ударов, будто такие композиции были мне смутно знакомы.
В этот момент я почувствовала легкий ветерок, который пробежался по комнате, заставив меня вздрогнуть. Он принёс с собой запах чего-то знакомого и успокаивающего. Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться.
- Как я рада что ты очнулась, дорогая, - из раздумий меня вернул громкий голос женщины, подходящей к моей постели. На вид ей было примерно сорок лет, каштановые волосы собраны в тугой пучок. Судя по всему, эта женщина являлась лекарем, о чем свидетельствовал её белый халат, - Меня зовут Мередит, я являюсь твоим лечащим врачом. Скажи, как ты себя чувствуешь?
- С кем вы разговаривали? - внезапно спросила я, уставившись на женщину и вспоминая, что она вела диалог с каким-то мужчиной прямо над моей кроватью, - Почему здесь сухие цветы? Разве это не дурной знак? - по правде говоря, сухие цветы рядом с больным без сознания выглядели слегка печально. Я дочь Деметры, в моей крови текла жизнь для растительного мира и такой букет ощущался как звонкая пощёчина.
По лицу женщины прошла странная тень непонятной мне эмоции. Уголок её губ дёрнулся в нервной усмешке, после чего она сложила руки на груди и присела на край моей постели. Женщина начала поправлять одеяло, отряхивать постель от невидимых крошек и, шумно выдохнув, вновь посмотрела на меня.