Надо сказать, что, в отличие от дворцовых построек Тикаля, Пьедрас-Неграса, Вашактуна и других, дворцовый комплекс в Паленке пышно украшен резными и скульптурными изображениями, орнаментами и надписями, которые по своей тематике находят полную аналогию среди каменных монументов и рельефов указанных городов: основной сюжет — правитель и его деяния (правитель на троне и со знаками власти, в сценах культа и т. д.). Полихром-ные росписи и иероглифы, наносившиеся на поверхности столбов-колонн и стен, временами обновлялись, там в ряде мест обнаружены многие слои такой росписи. Это напоминает практику обновления дворцов, включающую замазывание старых росписей и нанесение новых после смерти правителя.
Не менее интересные материалы дают в этом отношении и основные храмы Паленке. Все они так ИЛИ иначе связаны с царским культом. Об этом свидетельствуют изображения правителя на декоративных гребнях храмов (правитель на троне и т. д.), скульптурные изображения внутри и, наконец, наличие в некоторых из храмов богатых захоронении с особо пышным ритуалом.
Храмовая архитектура Паленке отличается особым изяществом и совершенством. Наиболее типичным ее образцом можно считать ныне реставрированный Храм Солнца, который был построен в середине VII в. Он стоит на невысокой ступенчатой платформе, имеющей с фасада всего лишь одну лестницу. Его крышу венчает длинный декоративный гребень. Сам храм состоит из двух небольших помещений. Напротив задней стены внутренней комнаты находится «святилище», или «часовенка», — миниатюрная копия всего храма, в которую древние мастера поместили замечательную алебастровую плиту с резным текстом. На плите вырезана маска солнечного божества и два скрещенных копья под ней.
Совершенно уникальным явлением, резко отличающим Паленке от других классических центров майя аналогичного ранга, представляется почти полное отсутствие каменных резных стел и алтарей в этом городе (здесь известно всего две стелы). Причины этого остаются пока неизвестными. Однако отсутствие скульптурных монументов во многом компенсируется обилием функционально близких им изобразительных сюжетов в виде резьбы и лепки по стуку и алебастру в храмах и дворцах города.
В Паленке мы находим и наиболее яркие образцы заупокойного царского культа — гробницы правителей высокого ранга, с особым ритуалом и богатыми украшениями, расположенные точно под пирамидальными основаниями храмов и часто непосредственно связанные с ними либо с помощью специальных лестниц, либо с помощью «каналов для души» — каменных труб. Именно в Паленке впервые удалось доказать, что после сооружения пышной гробницы над ней сразу же строили храм, игравший, таким образом, подчиненную роль по отношению к погребенному: гробница 3 в Храме XVIП-А, гробницы в Храме Льва, или в Храме Прекрасного Рельефа, или в Храме Креста и т. д.
Но самым значительным среди находок подобного рода явилось открытие мексиканского археолога Альберто Рус-Луилье. В 1952 г., после четырех лет работы но расчистке руин древнего Храма Надписей в центре Паленке, он обнаружил под основанием двадцатиметровой пирамиды абсолютно нетронутую царскую гробницу. У входа в нее, в некоем подобии каменного ящика, лежали скелеты пяти юношей и одной девушки, явно погибших насильственной смертью. Искусственно деформированная лобная часть черепа и следы инкрустаций на зубах говорят о том, что это не рабы, а представители знатных майяских фамилий, принесенные в жертву по какому-то особенно важному и торжественному случаю, — вероятно, во время похорон правителя города. Рабочие сдвинули с места каменную «дверь», и археологи с волнением вступили под своды подземного склепа, таившего в себе множество неожиданных находок и сюрпризов. Это было просторное (9 м в длину и 4м в ширину), сложенное из камня помещение. Его высокий сводчатый потолок уходил вверх, теряясь в сумраке, которого никак не мог рассеять слабый свет фонарей.
На стенах гробницы сквозь причудливую завесу сталактитов и сталагмитов проступали очертания девяти больших человеческих фигур, сделанных из стука. Все они облачены в пышные костюмы, удивительно похожие друг на друга: головной убор из длинных перьев птицы кецаль, причудливая маска, плащ из перьев и нефритовых пластин, юбочка или набедренная повязка с поясом, который украшен тремя человеческими головками, сандалии из кожаных ремешков. Шея, грудь, кисти рук и ног изображенных унизаны различными драгоценными украшениями. Все они выставляют напоказ символы и атрибуты своего высокого социального положения: скипетры с фигурой божка и с рукоятью в виде головы змеи, маски бога дождя и круглый щит с ликом бога солнца.
По мнению Альберто Рус-Луилье, на стенах открытой им гробницы запечатлены девять Владык Мрака — правителей девяти подземных миров, или ярусов царства смерти, по мифологии майя.
Посредине склепа стоял большой каменный саркофаг, закрытый сверху плоской прямоугольной плитой, сплошь испещренной барельефами. Возле саркофага, прямо на полу, были найдены две алебастровые головы, отбитые когда-то от больших статуй, сделанных почти в человеческий рост. То, что эти головы отбили от туловищ и поместили в качестве ритуальных приношений внутри гробницы, означало, вероятно, симуляцию обряда человеческих жертвоприношений путем обезглавливания, который иногда практиковался у древних майя во время земледельческих праздников, связанных с культом маиса.
Резная каменная плита, служившая верхней крышкой саркофага, имела размеры 3,8x2,2 м и весила без малого пять тонн. На боковых ее гранях вырезана полоса иероглифических знаков, из которых до сих пор удалось прочесть лишь несколько календарных дат, соответствующих, скорее всего, середине VII в. На плоской наружной поверхности плиты резцом древнего мастера запечатлена какая-то глубоко символическая сцена. В нижней части мы видим страшную маску, одним своим видом напоминающую о смерти: лишенные тканей и мышц челюсти и нос, большие клыки, огромные пустые глазницы. Это не что иное, как стилизованное изображение чудовища — божества земли; у большинства народов доколумбовой Америки божество земли выступало как некое страшное чудовище, питающееся живыми существами, поскольку все живое возвращается в конце концов в землю. Его голову увеличивают четыре предмета, два из которых служат у майя символами смерти — раковина и знак, напоминающий наш знак % (процента), а другие, напротив, ассоциируются с рождением и жизнью — зерно и цветок маиса, или маисовый початок.
На маске чудовища сидит, слегка откинувшись назад, красивый юноша в богатой одежде. Тело юноши обвивают побеги фантастического растения, выходящие из пасти чудовища. Он пристально глядит вверх, на крестообразный предмет, олицетворяющий собой у древних майя «древо жизни», или, точнее, «источник жизни» — стилизованный росток маиса. На перекладине «креста» извивается гибкое тело змеи с двумя головами. Из пасти этих голов выглядывают маленькие и смешные человечки в масках бога дождя. По поверьям майя, змея связана с небом, с небесной водой — дождем: тучи молчаливо и плавно, словно змеи, скользят по небу, а грозовая молния есть не что иное, как огненная змея.
На верхушке «креста» — маиса — сидит священная птица ке-цаль, длинные изумрудные перья которой служили достойным украшением для головных уборов царей и верховных жрецов. Птица тоже облачена в маску бога дождя, а чуть ниже ее видны знаки, символизирующие воду, и два щита с личиной бога солнца.