Арка 1: Тот, кто видит. Часть 1:Чужие следы в снегу. Глава 1: Пробуждение в снегу
***
Артём очнулся в темноте, но это была не полная темнота сна. Скорее тёмная поволока, которая заволокла не только глаза, но и мысли, всё сознание. Он не сразу понял, что бодрствует. Разрыв между сном и явью был слишком зыбким, слишком медленным. Это место не спешило выпускать его. Холод сочился в лёгкие, словно каждое его дыхание вытягивало не жизнь, а какую-то болезненную дрожь. Ему казалось, что его грудь наполнена стеклом, а не воздухом, настолько обжигающе, режуще было это ощущение.
Он двинул рукой, и его пальцы тут же обожгло ледяным прикосновением. Снег. Твёрдый, хрустящий, впивающийся в кожу. Он чувствовал, как его ладонь прилипает к нему, как осколки льда впиваются в подушечки пальцев. Артём на мгновение застыл: что-то подсказывало, что двигаться не стоит. Или… он уже двигался, но его тело будто не слушалось. Оно было чужим — промёрзшим, застывшим, не его. Он словно чувствовал себя запертым в кукле из ткани и льда, и это чувство отчуждения было страшнее всего.
Где я?
Этот вопрос сразу ворвался в его сознание, но ответа не было. Он попытался вдохнуть глубже, но холод тут же обжёг горло, и он закашлялся. В горьком приступе ему показалось, что его лёгкие разорваны. А может, так и было. Боль, хоть и тупая, резонировала с каждым новым вдохом. Он сжал зубы и осторожно поднял голову. Перед глазами всё плыло. Мрак леса, тусклый свет, пробивающийся сквозь кроны, которые больше напоминали обломанные ребра. Серое небо сверху казалось нарисованным: слишком ровное, слишком однотонное, словно выцветшая картина.
Но что-то в этом было неправильным. Чуждым. Это не был другой город или другой день — это было что-то другое. То, чего он никогда раньше не знал, но… одновременно казалось, что он видел это уже тысячу раз. Как странное чувство дежавю, которое пробуждает не приятное узнавание, а леденящий ужас.
Он резко сел, и в голове тут же закружилось. Всё заколыхалось, словно мир закачался на гигантской качели. Ему пришлось вновь опуститься на землю, закрыть глаза и стиснуть кулаки, чтобы вернуть хоть какое-то ощущение контроля. Кожа на руках была странно нечувствительной. Он растёр ладони, но пальцы так и не начали двигаться нормально. Как будто в них налили свинца. Откуда это онемение? Неужели он пролежал в снегу всю ночь? А может, больше? Эта мысль показалась ему смутно знакомой, но откуда она пришла — он не знал.
Где я? — в голове прозвучало, как удар гонга, глухо, с эхом.
Вопрос был не просто о месте, а о реальности. Всё это происходило с ним или он ещё спит? Может, ещё секунду назад он стоял в своей квартире, в уютной привычной спальне, и просто… ну, провалился в слишком реалистичный сон? Но нет. Его тело ощущало этот холод, эту твёрдость земли, этот запах — запах ветра, сырости и ещё чего-то… почти металлического.
Почему так холодно?
Почему так… не так?
Он снова попробовал подняться. Медленно, осторожно, опираясь на локоть. Хруст снега под ним показался слишком громким. Звук резанул по нервам, и он затаил дыхание, будто опасался, что кто-то услышит. Но кто? Этот лес был слишком тих. Слишком пуст. Ни звука птиц, ни далёкого гула машин, ни даже шёпота ветра. Только его собственное дыхание, которое, казалось, эхом отдаётся в его голове.
Артём посмотрел на свои руки, сжал кулаки и вновь разжал. Пальцы двигались неохотно, но всё-таки двигались. Сердце всё ещё колотилось быстро, как у загнанного зверя. Что-то внутри подсказывало ему: не стоит долго оставаться на месте. Здесь что-то не так. Слишком холодно, слишком… пусто. Словно это место ждёт, когда он сделает что-то не так, чтобы оно смогло его проглотить.
Артём медленно сел, стараясь не делать резких движений. Мир всё ещё плыл перед глазами, но холодный воздух, пусть и колючий, немного прочищал сознание. Деревья вокруг были высокими, старые, как забытые памятники, их стволы покрыты инеем, и всё казалось застывшим, как на старой фотографии. Снег, растянувшийся между ними, был чистым, белым — но не везде.
Он сразу заметил.
Сначала просто тёмную, слегка продавленную линию на белом полотне, затем вторую, третью… Это не было хаотичным рисунком веток или следами зверя. Нет. Это были шаги. Чьи-то шаги, проложенные совсем недавно.
Артём замер.
Проклятое чувство, что он не один, ударило в затылок.
Он прищурился, вглядываясь в следы, и с каждой секундой, с каждым новым осознанием, напряжение только усиливалось. Следы были глубокими, тяжёлыми, продавленными настолько, что даже ветер не успел замести их. Человек, который их оставил, был в армейских сапогах — это сразу бросалось в глаза. У него была весомая ноша, возможно, оружие, возможно… нет, не стоит додумывать.
Один след — нет, несколько. Их было больше одного.
Артём склонился ближе, почти забыв, что его губы всё ещё пересохшие, дыхание горячее, а пальцы всё так же плохо слушаются. Он смотрел на эти следы так, как смотрел бы на лица людей. Форма, расстояние, угол наклона.
Кто-то шёл размеренно, уверенно, как патруль.
Другой оставил чуть менее чёткие шаги — в одном месте след резче продавлен в бок. Кто-то замешкался? Поскользнулся?
Третьи шаги едва заметны, будто человек шёл тише, осторожнее, стараясь не привлекать внимание.
Трое?
Откуда? Куда?
Он проследил направление следов. Они вели вглубь леса, туда, где деревья ещё гуще, где снег кажется ещё более нетронутым. Туда, где…
Артём снова замер.
Он ощущал, как его собственное тело реагирует раньше, чем разум осознаёт угрозу.
Хищники так чувствуют добычу — но сейчас он был не хищником.
Он сжал пальцы, кожа на ладонях натянулась так, что хрустнули суставы.
Где они?
Эти люди были здесь недавно.
И если следы есть, если они не засыпаны снегом, значит, они могут быть ещё рядом.
Вдох. Выдох. Что теперь?
Бежать? Но куда? Лес чужой, неизвестный, направления он не знает.
Спрятаться? В снегу? Среди деревьев? Их шаги уже здесь, они были рядом — если он заметил их, то они могли заметить его.
Артём ощутил, как его сердце замедлило бег, но вместо облегчения появилось странное чувство, как будто нечто холодное, скользкое, невидимое медленно сжимает его горло.
Это… не просто страх.
Необычное чувство — смесь нарастающего ужаса и какого-то странного осознания, как будто его кожа и нервы знали то, что его разум ещё не понимал.
Эти следы не должны были его пугать. Он много раз видел военные ботинки, солдатские шаги — но это было нечто другое.
Он не знал, кто именно здесь прошёл, но одно ощущал точно — ему не стоит их видеть.
Они здесь?
Если я останусь, они найдут меня?
А если уйду? Куда?
Это военные сапоги… Может, это охотники? Лесники?
Нет… вряд ли. Слишком чёткий ритм шагов. Это патруль. Чей патруль?
Артём провёл языком по пересохшим губам. Горло было таким сухим, будто он не пил воду несколько дней.
Шум ветра был минимальным. А может… его вообще не было.
Слишком тихо.
Не может быть так тихо.
Он медленно поднялся, чувствуя, как мир вокруг становится вязким, словно всё движется с задержкой в секунду.
В этот момент ему показалось, что кто-то уже смотрит на него.
Стоп. Нет. Так не бывает.
Он не слышал шагов, но чувствовал их.
Как если бы в спину кто-то незримый дышал, как если бы из тёмного леса смотрели глаза.
Ни одного звука. Только пульс в висках.
Но кто-то там был.
Он уже рядом.
Артём не сразу осознал, что дрожит. Его тело ещё не привыкло к холоду, но дело было не только в нём. Холод был глубже, чем просто мороз — он сидел внутри, пробирался под кожу, просачивался в разум. Как будто с самого пробуждения он стал частью чего-то чужого, неприкаянного, нездешнего.
Но разум работал медленно. Он чувствовал, как что-то ломается внутри, как сломанный хрящ в суставе — но не в теле, в сознании.
Что-то не так.
Всё не так.
Он тряхнул головой, пытаясь сбросить эту вязкую, липкую дурноту, но мир не стал яснее. Он не мог вспомнить последний момент в своей жизни, не мог ухватиться за нить времени. Вспышки, разорванные картинки… Москва? Метро? Или это уже было не важно?
Нет, нужно собраться. Логика. Логика должна держать его на плаву.
Но даже логика вела его не туда. Он пытался ухватиться за нити реальности, но пальцы проваливались сквозь пустоту. Какой сейчас день? Какая дата? Он знал, что недавно был в 2020-м, но само слово «недавно» звучало фальшиво, как чужая фраза, вставленная в его сознание кем-то другим. Почему в голове не всплывало ничего конкретного? Почему всё тянулось размытым силуэтом, словно время потеряло контуры?
Телефон был бесполезен. Как и память.
Артём глубоко вдохнул и сунул руку в карман, нащупав холодный пластик телефона. Вырвал его наружу, нажал кнопку. Мёртвый экран.
Не сразу дошло. Он ещё раз нажал. Затем ещё. Треснутый, погасший, неотзывчивый.
Нет связи. Нет времени. Нет прошлого.
Телефон был бесполезен. Как и память.
Он крепче сжал его в ладони, чувствуя, как стекло больно впивается в кожу. Где… когда он сломал его? Он помнил его целым. Он не ронял его, не бил. Это просто… произошло. Само.
Как будто он уже давно лежал в этом снегу. Как будто он уже давно не принадлежал своему времени.
Артём поднял глаза.
Лес вокруг не менялся, но всё равно он видел его по-другому. Он начал замечать детали.
Мир больше не был просто миром. Мир стал телом.
Он видел, как снег вокруг следов слегка осел, значит, люди прошли недавно.
Он видел, как в одном месте шаг глубже, чем в других, значит, человек нёс груз.
Он видел, как где-то шаги были короче, сбитые — кто-то ускорился, занервничал.
Он видел…
Чувствовал.
Его физиогномика включалась сама, но теперь она работала по-другому. Как будто он читал не людей, а сам мир.
Что-то изменилось.
Логика. Чёрт возьми, логика.