Теперь это было реальностью. Всё, что произошло вчера, воплотилось. Проклятие свершилось.
— Ты тоже это видел? — раздался голос Наташи, которая стояла с телефоном в руке. Её лицо стало ещё бледнее, если это было вообще возможно. — В новостях... о Максиме. Это ужасно.
Я молчал, чувствуя, как внутри меня гулко разливается тихий, пугающий триумф. Глаза Наташи, полные тревоги, вызывали какое-то странное удовлетворение. Я понимал, что теперь обладаю силой, которая может наказывать, которая может заставить тех, кто смеялся надо мной, почувствовать боль.
Но вместе с этим осознанием приходило и нечто более тёмное — осознание того, что назад дороги нет.
— Да, — наконец выдавил я, избегая её взгляда. — Это действительно... странно.
Я молчал, чувствуя, как внутри меня гулко разливается тихий, пугающий триумф. Глаза Наташи, полные тревоги, вызывали во мне странное удовлетворение. Я понимал, что обладаю силой, способной наказывать, заставляя смеяться над собой.
— Ты не находишь это странным? — настойчиво спросила Наташа, её голос дрожал. — Он был таким... живым ещё вчера. А теперь его нет.
Я пожал плечами.
— Странно, да. Но что тут можно сделать? Все умирают.
Наташа взглянула на меня с недоумением, в её глазах появилась искорка гнева.
— Как ты можешь так говорить? Это же ужасно! Он был твоим коллегой!
— Да, но мы не были близкими друзьями, — ответил я, стараясь сохранить равнодушие в голосе. — Мы просто работали вместе.
Она отвела взгляд, но я увидел, как её губы сжались в тонкую линию.
— Ты должен что-то чувствовать, хоть каплю эмпатии! — её голос был полон отчаяния. — Он мог быть везде: на нашем месте, в нашем офисе. Как ты можешь быть таким безразличным?
Я сдержал раздражение.
— Может, ты просто слишком эмоционально на это смотришь? — сказал я, надеясь, что она уловит мой намёк.
— Эмоционально? — повторила она с недоумением, её голос стал громче. — Ты ведь не понимаешь, что это могло произойти с кем угодно? Это важно!
— Может, но что мы можем сделать? Жалеть о том, чего уже не изменить? — Я старался говорить спокойно, но внутри нарастало напряжение.
— Это как-то жутко звучит, — произнесла она, обиженно сжав руки. — Ты вообще что-то чувствуешь?
Я смотрел на неё, не зная, как ответить.
— Зачем тратить время на сожаления? — произнёс я, пытаясь скрыть раздражение. — Это жизнь, Наташа.
Она шагнула ближе, и я почувствовал, как гнев нарастает в её голосе.
— Ты не видишь, что это знак? Может, нам всем стоит задуматься?
Я скрестил руки на груди.
— Знак чего? — спросил я, не скрывая своего равнодушия. — Это просто жизнь, Наташа.
Она отвернулась, её глаза были полны страха.
— Ты не понимаешь, — произнесла она тихо. — Это не просто смерть. Это ужас. И если ты не можешь это осознать, то…
Я прервал её, не выдержав напряжения.
— Может, я просто не хочу зацикливаться на этом, — сказал я. — И не вижу смысла тратить время на сожаления.
Наташа резко повернулась ко мне, её голос стал резким и обвиняющим.
— Ты действительно бездушный! Как можно так относиться к смерти человека? — Она шагнула вперёд, её страх переплетался с гневом. — Ты даже не чувствуешь, что это произошло рядом с тобой? Это не просто абстрактная история из новостей!
Я взглянул на неё, удивляясь её страсти.
— Слушай, это не моя вина, что он ушёл, — ответил я, пытаясь оставить за собой последнюю защиту. — Мы все в конечном итоге умираем. Я не собираюсь переживать за каждого, кто не был близким.
— Может, ты просто не хочешь понять, как это страшно! — Наташа вскрикнула, её голос наполнился отчаянием. — Я не могу понять, почему ты так безразличен к жизни!
— Я не безразличен! — возмутился я. — Я просто реалист.
Она покачала головой, слёзы засверкали в её глазах.
— Ты не прав, — произнесла она тихо, но с твердостью, которая заставила меня замереть. — И я надеюсь, что однажды ты это поймёшь. Это не просто смерть, это предупреждение.
С этими словами она развернулась и ушла, оставив меня одного с собственными мыслями. Внутри снова зашевелилась тьма, но я уже не чувствовал себя виноватым.
Сам себе лицемер
Утро выдалось серым, и я, как всегда, спешил на работу, но мысли были далеки от рутинных дел. Находясь в переполненном метро, я пытался понять, что происходит со мной. Галлюцинации? Стресс? Или это настоящая сила, которую я ненароком пробудил?
Сидящие рядом люди казались мне странными. Я уставился на мужчину с изможденным лицом, и вдруг его черты начали искажаться. Глаза проваливались, как будто из них вытаскивали душу, а его улыбка превращалась в ухмылку, полную злобы. Я дрогнул, почувствовав, как по спине пробежал холодок.