Был май, приближались экзамены. Лиза носила платье с пояском на талии. В тот день она накрутила волосы на бигуди и уложила их в модную высокую прическу, сама не понимая зачем. Когда урок закончился, Лиза направилась к двери, но оказалось, что она заперта. Учитель грубо схватил ее за руку. Лиза хотела уйти, но ее как будто парализовало. Он сказал ей, что нет ничего удивительного в том, что в первый раз это страшно, затем убрал волосы с ее шеи и приблизился к ней губами. И тогда Лиза вцепилась зубами в его ухо. Учитель оттолкнул ее, эту истеричку, которая сама не знает, чего хочет! И Лиза торопливо спустилась по ступенькам.
Она бросила университет. Маме ее поступок был непонятен: она целыми днями шила, орудуя иглой так усердно, что ее пальцы стирались в кровь, и все для того, чтобы заплатить за обучение. Ее дочь повзрослела, но стала опасаться собственной женственности: в ее понимании женственность была слабостью, которая заставляла ее кусаться.
– Боже, какой ужас!
– Что, впервые увидела свои прелести?
Лиза, стоя перед чаном для умывания, с отвращением смотрит в вырез рубашки на низ своего живота.
– Грязная тварь!
– Может быть, это и не очень красиво, но он не кусается!
– Конечно, кусается! Если я его трону, он меня укусит!
– Там что, чешется?
– Он шевелится, шевелится!
– Тем лучше, значит, он еще жив!
– Раздави его, раздави! – кричит Лиза Сюзанне, боясь пошевелиться.
– Не хочу, еще не время, – отмахивается та.
– Клоп! – наконец изрекает Лиза, поднимая рубашку до талии и отворачиваясь с гримасой ужаса на лице.
Круглое насекомое с длинными усиками медленно подползает к ее животу по внутренней стороне бедра. Сюзанна хватает свой сабо и энергичным жестом убивает его.
– Нужно было узнать, поднимается он или спускается… это разные дороги.
Мысль о целой колонии клопов, копошащихся в ее нижнем белье, приводит Лизу в ужас:
– Gai kaken oifen yam!
– И что это значит?
– Иди с…ть в море! – отвечает она с отвращением.
Большинство женщин сегодня впервые услышали звук ее голоса. Выражение, произнесенное Лизой, вызывает громкий смех. Вши – в этом нет ничего удивительного. Это обязательная часть программы. Чесотке тоже удивляться не приходится. Раз твое тело зудит, значит, ты жив. А учитывая то, как сильно похудела Лиза, скоро для чесотки останется не так уж много места.
– Вы смеетесь, а ведь мы этого не заслуживаем!
– И к кому же ты пойдешь плакаться? – спрашивает Сюзанна. – Станешь заполнять книгу жалоб для недовольных женщин? Тогда тебе придется постоять в очереди, там уже куча народу. А если хочешь пожаловаться Грюмо… Ты знаешь, чего это будет стоить.
Проститутке придется заплатить пять франков, чтобы она снова ублажила ответственного за их блок охранника: только в этом случае он согласится выслушать пару-тройку жалоб. Поскольку женщины испытывают недостаток практически во всем, их деньги быстро заканчиваются, а проститутка бесплатно не работает.
– Я пойду к коменданту лагеря, – решительно отвечает Лиза.
Она берет раздавленное тельце паразита, снимает бордовую косынку, которой были перевязаны ее волосы, кладет туда свою добычу и направляется прямо к административному бараку, расположенному на другом конце лагеря. Для этого ей нужно пройти по асфальтированной дороге мимо всех блоков. Длинные волосы Лизы, доходящие ей до пояса, раскачиваются в такт ее уверенной походке. На лакированных туфлях, которые остались у нее со времен Зимнего велодрома, прохудились подошвы, и при каждом шаге сквозь дыры выглядывают пальцы ног. Впервые женщина пересекает лагерь в одиночку.
Мужчины, которые попадаются Лизе на пути, тут же бросают свою работу. Кто чинит заграждения – опускает инструмент, кто загружает поезд с испражнениями – ставит бочку на землю, кто выгружает пайки для заключенных – отходит от грузовика с продуктами. Все мужчины идут следом за Лизой.
Комендант Давернь слышит, что к его кабинету приближается целый полк. Он выходит на крыльцо барака и замечает молодую женщину с растрепанными волосами, за которой следует босоногий отряд бледных, худых, высоких испанцев с гордо выпяченной грудью. Лиза молча разворачивает платок. Ее пальцы дрожат, но она решительным жестом сует клопа коменданту под нос.