Плохенькие деревянные бараки, расположенные у входа в Гюрс, охвачены огнем со всех сторон, словно охапки хвороста. Ничто не устоит перед пламенем, даже трусость и слабоволие, которые должны быть осуждены на бумаге невиновными людьми. Оно уносит с собой упоминание о постыдном поражении, возмутительном перемирии. Если бы это зрелище не было таким грустным, его можно было бы счесть прекрасным. Оно похоже на бенгальские огни, которые иногда зажигают летом, в жару, и которые своими фантастическими красками восхищают детей.
Облако дыма заполоняет раскаленный от жары августовский воздух, заставляя черные хлопья пепла кружиться в небе. Перед глазами коменданта все плывет из-за такого жара, ему кажется, что лагерь извивается танцующей спиралью. Охранники открыли решетки с колючей проволокой, и испанцы мигом овладели водонапорной башней. Одни открывают затворы, в то время как другие в спешке толкают маленький поезд. Испанцы ногами разбивают бочки, образуя человеческую цепочку до самого входа в лагерь. Никому и в голову не приходит воспользоваться пожаром, чтобы сбежать, ведь женщины заперты в своих блоках. Испанцы намерены выйти отсюда свободными людьми, они не станут убегать, как бродяги, обреченные до конца своих дней прятаться в лесу. Давернь, не двигаясь с места, поднимает руку, делая заключенным знак остановиться. Языки пламени все растут, но комендант ждет, когда пламя окончательно все уничтожит, чтобы спасать было уже нечего. Наконец, когда все вокруг превращается в пепел, он разрешает испанцам вмешаться.
«Голубое кабаре» сгорело. Огонь охватил вначале заднюю стену барака, затем переместился к сцене и полотняным декорациям, но остановил свое продвижение перед самым роялем. Он стоит невредимым среди развалин, на крышке и ножках потрескался лак, похожий на змеиную кожу, разбухшую под укусами солнца.
Давернь сжег собственный лагерь. И чтобы не рисковать, если его арестуют, когда огонь погасят, он сбрасывает свою форму и в шерстяных брюках покидает Гюрс. Но прежде, чем скрыться под дождем из пепла и искр, он отдает последний приказ. Еву следует перевести в барак номер двадцать пять, туда, где находятся «нежелательные».
Дрожа, Ева приближается к Лизе. Она не знает, как ей все объяснить, это одновременно так просто и так сложно. Лиза подбегает к ней и приставляет к губам Евы палец. Затем берет за руки блудную подругу, которая наконец-то вернулась, кладет их себе на живот и ждет, опасаясь и в то же время с нетерпением, ожидая ее реакции. Лиза беременна.
Дни еще погожие, но теплое лето уже закончилось. Двадцать четвертого октября 1940 года солнечные лучи могут ввести в заблуждение глаза, но не тело. Все вокруг бледнеет: в Пиренеях наступила осень. Испанцы молча роют ямы вдоль барака номер двадцать пять, у подножия деревянной постройки. «Можно подумать, что они собираются докопаться до фундамента, – размышляет Ева, – выкопать его из земли и установить в другом месте».
– Зачем вы это делаете? – спрашивает она.
– Чтобы уводить воду.
– Какую воду?
– Зима приближается, – отвечают мужчины.
– Зима здесь должна быть мягкой, мы же на юге, не так ли?
Испанец пристально смотрит на землю.
– Температура тут не опускается ниже нуля, не так ли?
Мужчина с лопатой поднимает на Еву глаза и говорит:
– Год на год не приходится.
Ева осматривается вокруг, как будто видит все впервые. Вот уже шесть месяцев вершины гор являются частью летнего пейзажа, но совсем скоро они покроются снегами, которые, вполне возможно, похоронят под собой и их. Конечно, в Германии зимы были суровыми. Но тогда Еве не приходилось спать на голой земле. Немецкий холод был волшебным, он завоевывал сердца. Снег покрывал здания, памятники, и тогда казалось, что они неподвластны времени. Улица полностью принадлежала детям, катающимся на деревянных санках. Движение земного шара замедлялось, воздух очищался от страданий. Начиная со второй половины дня можно было увидеть, как над крышами струится дымок из каминов, обогревающих мирные семьи. Эти прекрасные горы, до сих пор представлявшие для узников защиту, внезапно становятся угрозой. Кто знает, какие опасности скрываются за их вершинами?