Но на один из вопросов Расмуссена у неё не было ответа.
– А как же те двадцать лет, которые разделяют эти и те события? – спросил он Луизу. – Тебе не кажется маловероятным, чтобы он так долго выдерживал паузу, а потом вдруг снова взялся за своё?
Когда они подкатили к домику егеря и остановились, калитка в заборе из штакетника была открыта, а дверь в жилой дом широко распахнута.
– Что-то тут не так, – сказала Луиза Эйку, увидев, что посреди площадки перед домом валяются грабли Йоргена.
Она сорвала с себя гарнитуру мобильного и побежала к дому, выкрикивая имя Бодиль. Повсюду царила пугающая тишина, которую нарушило только хлопанье крыльев птицы, взлетевшей с соломенной крыши. Сердце у Рик колотилось, когда она положила руку на служебный пистолет и осторожно зашла в прихожую. В гостиной никого не было видно, и во всём доме не было слышно ни шороха. Луиза кивнула Нордстрёму и знаками показала ему, чтобы он шёл дальше в жилые комнаты, а сама вышла кухню.
Пусто. На столе оставались две грязные тарелки и стакан с остатками молока на дне. На скатерти валялись крошки, масло не было убрано в холодильник.
Рик медленно продолжала продвигаться к двери комнатки за кухней, а потом осторожно нажала на ручку двери и открыла её.
Комната, оказавшаяся спальней Бодиль, была затемнена тенью большого дерева, раскинувшего ветви за окном, и в нос Луизе, когда она вошла, ударил прохладный, слегка парфюмерный запах.
В кресле-качалке, стоявшем в углу между двумя окнами, сидела хозяйка дома. В руках у неё были вязальные спицы и какая-то толстая пряжа, уши ей закрывали наушники, и она равномерно раскачивалась взад-вперёд.
Рик заметила, что напряжённо дышит, и выпустила из рук рукоять пистолета. Глаза её были прикованы к тому, как сосредоточенно пожилая женщина работает спицами. Луиза ещё пару раз позвала её по имени, а потом подошла к ней и остановилась перед качалкой.
Парков вздрогнула и оторвала взгляд от вязания. Когда она сняла наушники, сотруднице полиции стало слышно лившуюся из них классическую музыку. Бодиль ничего не сказала – она только неотрывно смотрела печальным взглядом на Луизу. Руки у неё замерли и опустились на колени.
Рик опустилась перед ней на корточки.
– Где Йорген? – спросила она.
Старая женщина сжала губы и покачала головой.
– Бодиль! – более резко сказала Луиза. – Мне необходимо поговорить с ним, и лучше бы вам при этом присутствовать.
Подбородок у Парков задрожал, губы пошевелились.
– Его нет дома, – еле слышно выговорила она.
Рик положила руку на подлокотник кресла-качалки и остановила его движение.
– Где он?
– В лесу. Я сказала ему, что дамочку придётся доставить назад.
– Какую ещё дамочку? – застыла на месте Луиза.
– Ту, которую он притащил домой.
– И кто она?
– Да та, которую все ищут в лесу, – ответила Бодиль, не глядя на Рик.
– Бегунья? – спросила Луиза. – Он держал её здесь?
– Да. Вон там, в той комнате.
Рик бросилась вон из спальни и промчалась через кухню в гостиную. Она спиной ощущала, что Бодиль следует за ней в тесную проходную, которая вела в задние комнаты дома, где массивная дубовая дверь отделяла половину Йоргена от остальных помещений в доме. Луиза осмотрела мощную щеколду, смонтированную на двери с самого верху. Сейчас щеколда была отодвинута, а дверь открыта.
Первой комнатой за дверью оказалась спальня Йоргена. Она была больше, чем у его сестры, и вдоль одной из её стен висели рядами длинные полочки, на которых были аккуратно расставлены маленькие автомобильчики. Не какие-нибудь игрушечные, а настоящие коллекционные модели машин.
Луиза быстро прошла вперёд, в расположенную прямо за спальней комнатку, и разом остановилась в дверях, когда в нос ей ударила резкая вонь. Оба окна были распахнуты, но тошнотворный запах не улетучился. Единственной мебелью в этой тесной каморке была кровать, на которой валялась мятая простыня, вся вымазанная в моче и кале. Рик застыла, как громом поражённая, пытаясь охватить взглядом и осознать эту ужасную картину, но заставила себя подойти к кровати и подняла с полу конец толстой верёвки. Другой её конец был привязан к изголовью.
– Он держал её привязанной к кровати? – спросила она, не оборачиваясь.
– Йоргену всегда хорошо удавались узлы, – ответила Бодиль. Она подошла к матрасу и начала сворачивать простыню. – Трудно, наверное, будет избавиться от этого запаха, как вы думаете?
Луиза нагнулась и заглянула под кровать. Там валялись целые верёвки и их обрывки, но больше ничего не было.