Это она, Луиза, позвонила ему, чтобы рассказать, как развивается ситуация, и ей было слышно, что, разговаривая, её бывший бойфренд продолжает ходить по помещению. Ей показалось, что он слушает не очень внимательно, даже когда она рассказала о совпадении между ДНК, обнаруженного на телах няньки и Лисе Андерсен.
– Двадцать лет назад в лесу произошло несколько опасных нападений на женщин, – говорил Расмуссен. – Две из них были изнасилованы и убиты. После того как мы утром разослали пресс-релиз, в котором предостерегали женщин от прогулок в лесу поодиночке, с нами связалась бывшая школьная учительница из Вальсё – теперь она на пенсии, – которая рассказала, что первой жертвой преступника была одна из её выпускниц.
Луиза сидела, глядя прямо перед собой невидящим взором, и никак не могла представить себе, чтобы тот же самый преступник орудовал в этих местах уже в те годы. Она не помнила ничего о тех событиях, но ведь в то время она полностью была поглощена собственными переживаниями и попытками заново склеить из кусочков собственное существование.
– Преступника так и не поймали тогда, – добавил Ким.
– Ну и что из того, ведь уже столько лет прошло? – возразила Луиза. – Если этот человек совершил несколько преступлений кряду тогда, вряд ли он взял бы такую долгую паузу, а потом вдруг снова принялся за своё?
Это было бы очень странно, подумала она, и в этот момент в трубке послышался звук открываемой двери. Наверное, Ким вошёл в свой кабинет, поняла женщина.
– Разумеется, нам придётся выяснить, не совершал ли он ещё других преступлений за прошедшие годы, – согласился её собеседник. – Но если это так, то в любом случае эти новые преступления не были серийными, как в тот раз.
– Ну, конечно, нет, – буркнула Луиза, – иначе полицейские в разных округах обратили бы внимание на преступления, схожие по характеру действий.
– Его ДНК было зарегистрировано в связи со старыми нападениями, но человека с соответствующим генетическим профилем выявить не удалось. К тому же ДНК тогда ещё не признавали уликой, которую можно предъявлять в суде, так что в отсутствие других доказательств вины его вряд ли бы посадили, даже если бы удалось установить его личность.
– И это происходило до того, как генетический профиль начали автоматически регистрировать в базе данных, – сказала Рик, порывшись в памяти. Она, должно быть, слышала об этих нападениях, но просто-напросто вытеснила всю эту историю из памяти вместе со всем остальным, что пыталась забыть.
– А сейчас судебные генетики работают над тем, чтобы выяснить, нельзя ли эти прежние дела связать с убийством няни. Ответ придёт сегодня попозже.
– А я могла бы почитать эти дела? – спросила Луиза. – Если они окажутся связанными с убийством няни, то могут быть связаны и с делом Лисеметте.
– Да пожалуйста, – ответил Ким. – Только тебе придётся самой приехать сюда. Я не могу их тебе отправить, они нам и самим нужны.
– Разумеется, – поторопилась убедить его Рик. – Я приеду сразу же, вот только перекушу немного.
Луиза внезапно ощутила, что сильно проголодалась. Она ничего не ела с того времени, как поужинала в садоводстве накануне вечером. Теперь же на неё вдруг напал зверский голод, терзавший её вкупе со сжигавшими её изнутри эмоциями.
– Давай просто перехватим по сэндвичу по дороге? – предложил Эйк, когда они спешили по коридору к выходу. – Сегодня я поведу.
Рик без возражений проследовала за напарником к видавшему виды джипу «Чероки», чёрному, как и одежда, которую всегда носил Нордстрём. В машине воняло сигаретным дымом, а на полу валялись пустые бутылки из-под газировки. Луиза достала из сумки мобильный телефон и позвонила родителям, чтобы узнать, как дела у Йонаса. Эйк тем временем опустил стекло и закурил.
– Останешься в Лербьерге или спросить Мелвина, не собирается ли он сегодня вернуться домой? – предложила Рик своему приёмному сыну и рассказала, что сама она едет в Хольбек, но на обратном пути наверняка сможет к ним заехать. При этом она вопросительно посмотрела на Эйка, чтобы удостовериться, что он не будет возражать, если на обратном пути они сделают небольшой крюк. Тот коротко кивнул и пару раз крякнул басом, барабаня пальцами по баранке под песню Ника Кейва, раздававшуюся из колонок автомобиля.
– Я лучше останусь тут, – хлюпая носом, сказал Йонас и зевнул.
– Ладно, тогда я вечером позвоню, – пообещала его мать и пожелала ему поскорее выздоравливать.