– Так, значит, преступник оставил следы ног на полу вашей гостиной? – перебила её Луиза, надеясь, что муж Биттен не вымыл пол до приезда техников.
Пострадавшая кивнула.
– Ренэ всё это увидел, и тогда он мне поверил.
– И с кем же вы встречаетесь, когда мужа нет дома?
Биттен отвернулась и посмотрела в окно, сжав зубы.
– Мне необходимо знать, как его зовут, – настаивала Рик.
Никакой реакции. Биттен только ещё крепче сжала зубы и наклонила голову.
Так они и сидели в тишине, пока Луиза ждала ответа. В конце концов она встала и пошла к двери.
– Вы готовы к тому, чтобы к вам зашёл муж? – спросила Рик. – Или хотите побыть одна?
– Да пусть войдёт, – пробормотала Биттен и слегка выпрямилась, закрывая свои голые ноги белым больничным одеялом.
Луиза подождала немного, не расскажет ли она чего-нибудь ещё напоследок, а потом отворила дверь.
Муж Биттен стоял прямо за дверью, засунув руки в карманы, с угрюмым выражением на лице. Гневная морщина перерезала его лоб.
Рик так и застыла на пороге. Уже очень много времени прошло с тех пор, как она в последний раз видела Ренэ Гамста. Он учился в одном классе с Клаусом и был одним из тех, кто входил в их компанию. Тогда он был далеко не худшим из них. Во всяком случае, насколько помнила Луиза. Иногда ей даже было его немного жалко, потому что ей казалось, что он живёт не своей жизнью, а во всём подражает Томсену-Большому. Ренэ всегда был вместе с этими парнями, но сам он был не из тех, на кого обращаешь внимание.
Гамст сделал шаг вперёд и собирался войти, но вдруг остановился прямо перед Луизой. Она неуверенно отступила.
Сначала он ничего не говорил, а просто смотрел на неё. У него был тяжёлый взгляд, но всё же Луиза не дрогнула и так же пристально уставилась на него.
– Если вы не поймаете эту скотину раньше меня, я его убью, – сказал мужчина, направляясь прямо к жене. Опустившись на колени перед её стулом, он притянул её к себе и начал покачиваться из стороны в сторону вместе с ней.
Потрясённая Рик выскочила в коридор, собираясь найти медсестру и сказать ей, что снятие показаний завершено и что за Биттен приехал муж.
Камилла спала в комнате Йонаса. Голова у неё была тяжёлой после выпитого – она даже не слышала, как ушла её подруга. Время уже перевалило за десять, когда она встала и вывела погулять Дину. А потом она некоторое время сидела на Луизиной кухне и смотрела в стену перед собой, переживая произошедшее.
Линд расстраивалась из-за ссоры с женихом и из-за того, как всё плохо вышло, когда она упёрлась и стала настаивать на том, чтобы всё было так, как ей хочется. Расстраивалась из-за того, что позволила себе так разозлиться на рабочих, что выкинула их вон прежде, чем они успели довести ремонт до конца, и что из упрямства отказалась от услуг пастора.
Ничего не поделаешь, придётся просить прощения. Не у пастора – вот уж нет! – и не у рабочих. А у Фредерика. И когда часом позже Камилла включила сигнал поворота и свернула на Роскилле, всей её злости уже как не бывало, и она сама не могла понять, как же это она умудрилась всё испортить и отменить собственную свадьбу.
У самого Босерупа, когда за деревьям стали уже видны сияющие черепичные крыши зданий усадьбы, Линд сбросила скорость. Она вдруг растерялась и не знала, как быть. Ведь она не позвонила Фредерику, не сообщила, что едет домой, и теперь ей было непонятно, как вести себя дальше. Раньше они никогда не ссорились. Во всяком случае, до хлопанья дверью не доходило.
Камилла отъехала на обочину ведущей к дому дороги со старыми скрюченными деревьями по обеим сторонам и остановила машину, всматриваясь в даль. Она не могла заставить себя ехать вперёд, её рука не желала вертеть баранку.
Только когда Линд миновала Остед и въехала на прямую главную дорогу, ведущую в Элиселунд, ей пришло в голову, что, возможно, там ей не удастся ничего разузнать, раз она предварительно не договорилась о встрече. Но женщина всё же решила попытать счастья и сделала радио погромче, узнав Бейонсе. Она начала подпевать и почувствовала, что её отпустило.
Продолжая катить в сторону Элиселунда, Камилла наконец почувствовала себя в своей стихии. Если уж она что и умела, так это распахивать двери ногой. Пусть она не знает, как следует себя вести в высшем обществе, зато, будучи журналистом, она знала, как подать историю, чтобы та казалась занимательной, и как разговорить людей.